Чтение онлайн

— Кто приказал?

— Майор Стоктонридж, Кило-Браво.

Офицер, не стесняясь, вытер лицо и так грязным рукавом формы. Глаза у него были красными и слезились, видимо от раздражения.

— Здесь не проехать, все блокировано. Попробуйте в обход, на Хушгумбад, может получится. Хотя нет… постойте.

Сержант огляделся

— Сэр, совсем уважением… я бы принял меры к деблокированию дороги. Дальше по дороге был минометный обстрел, если они перенесут огонь сюда — будут жертвы.

— Это легко сказать, сержант. Мы получили приказ выйти в Джей-бад, и так и стоим до сих пор на месте. У нас тут уже было два смертника. Один активировал пояс шахида при проверке. Второй подорвался на бензовозе, подъехал и подорвался прямо на чекпойнте, ублюдок. Мы сейчас пытаемся организовать

эвакуацию, много пострадавших, пока некогда заниматься дорогой.

— Сэр…

В следующую секунду мир для сержанта перестал существовать, расколовшись на куски…

Сержант Гэтуик не понял, как он пришел в себя. Не было такого резкого перехода от бессознательного к сознательному, от мира нави к миру яви, от тьмы к свету. Просто в глазах сначала появилось что-то наподобие света, потом он понял, что лежит, потом мир стал проявляться, медленно и нехотя, как на фотокарточке, положенной в ванну с проявителем.

Потом он понял, что рядом что-то горит, попробовал пошевелиться, и у него это получилось. Он с трудом перевернулся на бок, потом встал на колени, стоя как животное, повернулся — и понял, что его отбросило в сторону, и чуть было не бросило головой в горящую реку топлива. Если бы это произошло — он был бы уже мертв…

Он попытался встать и не смог, так на четвереньках дополз до бронетранспортера, выполняющего функции КШМ [41] , привалился к люку. Рвануло где-то впереди у самого аэродрома — и там раздавались крики и стоны. Туда же бежали люди.

— Есть кто живой? — из десантного отсека показался офицер

— Так точно, сэр.

— Черт…

— Сэр, еще один Ай-и-ди. Надо что-то делать, в любой момент может еще что-то взорваться.

— Я понял…

К люку подполз еще один офицер, тот самый, с вымазанным сажей лицом, с которым разговаривал сержант.

— Рик, ты цел?

— Цел. Вон и сержант тоже цел.

— Черт, сардж… надо было тебе раньше сюда прибыть. Три ай-и-ди, они совсем сегодня озверели…

— В любой момент будет четвертый.

— Он здесь!

Сержант повернулся — человека, который склонился над ним, он не узнал сразу.

— Сэр, что с вами?

— Ты кто? — спросил сержант Гэтуик

— Я Смитсон, сэр. Капрал Смитсон, помните меня?

Сержант вспомнил — только сейчас

— Первая огневая группа.

— Точно, сэр. Кажется, вы не так плохи? Ранены?

Вокруг них уже толпился народ из его группы, кто-то прикрывал, кто-то помогал.

— Помогите офицерам. Гляньте, здесь есть Эй-би-ви? Или мы сейчас пройдем, или нас тут похоронят.

Эй-би-ви нашлась. Assault breacher vehicle, усиленное танковое шасси, огромный короб вместо танковой башни, сильно защищенный броней и минный трал. Эта машина могла разминировать поля, принимая на себя пули и гранатометные выстрелы, мгла управляться дистанционно, у нее были ракеты, они вылетали, таща за собой кишку со взрывчаткой, так называемую "бангалорскую торпеду". Она ложилась на минное поле и подрывалась по всей длине, проделывая проход в минном поле. Ею можно было управлять дистанционно, и весила она семьдесят три тонны.

Сев за штурвал ABV один из техников пробил коридор, просто столкнув с дороги и гражданские и поврежденные американские машины в кювет, вызывав немалое возмущение. Но сейчас до этого не было никому никакого дела.

Дальше по дороге шли казармы афганской национальной армии, и уже с этого отрезка дороги было видно, насколько все хреново. Парой километров юго-западнее Джелалабада было небольшое нефтехранилище, там торговали бензином, соляркой и очень популярным в Афганистане керосином — здесь до сих пор в ходу было освещение на керосиновых лампах. Уже от казарм был виден огромный столб дыма — нефтехранилище горело. И в городе тоже были пожары.

У казарм шла сильная перестрелка, афганцы выдвинули к съезду с дороги два новеньких БТР-7 [42]

и азартно палили из НСВТ в сторону зеленки и города, похоже, даже особо и не целясь. По ним тоже стреляли.

— Сэр… — сказал сержант капитану Проттеру, с которым ехал теперь в головном MRAP идущим по дороге сразу за ABV — один ублюдок в афганской форме и на афганской машине едва не всадил в меня снаряд РПГ парой километров восточнее. Я бы был поосторожнее с этими, сэр.

— Нас прикроют. За нами целая колонна, больше тридцати машин.

Саперная бронемашина, пройдя поворот, остановилась, МРАП, а за ним и Страйкер свернули с дороги к казармам. Афганские бронетранспортеры прекратили огонь.

— Пойдем, поговорим с ними.

— Есть, сэр. Взвод, план прикрытия. Мы идем к бронемашинам!

Пригибаясь из-за посвистывающих пуль, они пробежали до бронетранспортера, Гэтуик заколотил прикладом пулемета по броне. Верхняя часть люка откинулась, высунулся усатый и небритый жиг туран [43] .

— Где твое командование? Командир, понимаешь? Главный?

На слове Chief афганец просветлел лицом

— Там, там! Совещание. Джирга, командир.

— Понятно. Пропусти нас и держи съезд на дорогу. Понял?

— Да, да, уважаемый. Понял.

Сержант повернулся к капитану, выглядел он до сих пор хреново, его даже стошнило в дороге, но сейчас было не до медэвакуации.

— Сэр, они совещаются. Джирга.

— Ублюдки. Надо идти туда.

Когда они отошли от бронетранспортера на несколько шагов жиг туран возопил

— Американцы пришли нас спасать!

Если бы сержант не отошел — то афганский офицер непременно получил бы по морде.

На джирге они нашли не кого-нибудь — а самого генраля [44] Мухаммеда Асафа, командира двести девятнадцатой пехотной дивизии, прославившейся тем, что там официально выписывали наряды на охрану принадлежащих генералу и тем, кто стоял за ним полей с опиумным маком. Генералу тогда ничего не сделали, понизили в звании до полковника, но потом опять сделали генералом, потому что командовать было некому, а этот хотя бы учился в Харби Похантун, когда там преподавали советские офицеры. Генерал был таким широким, что когда он лез обниматься… а афганцы почему то любили обниматься, переняли это от русских — никто из американских офицеров не мог его обхватить. Но это еще понятно, дивизия тут и дислоцирована. А вот присутствие здесь генраля Манана Фарохи, бывшего начальника управления по борьбе с терроризмом МВД, выгнанного на должность начальника полиции Джей-бада за то, что скрывал истинный объем проходящих через его руки наркотиков, и не делился положенной долей дохода с президентом — было сюрпризом.

На фоне этого великолепия — а генраль Асаф зачем-то напялил на себя парадный мундир — одетые в бурую "цифру" американские капитан и сержант как-то терялись. Но американцев здесь, на базе уважали — настолько уважали, что пропустили в кабинет, где шло совещание без доклада и не отобрали оружие. Воевать здесь, по-видимому, не собирались — и американское оружие должно было оставаться у американцев, чтобы защищать их.

Тем не менее, когда они вошли в кабинет — генраль Асаф скривил губы в презрительной улыбке и нарушил тишину, воцарившуюся после того, как докладчик прервал доклад на полуслове.