Периферия
Шрифт:
Павел Васильевич вздохнул.
— Мне не хотелось бы обострять отношения, но, Александр Николаевич, если уж вы так настаиваете… Опыт действительно имеется. Вы далеко не первый, кто поддался обаянию Тёмных. И поверьте, никогда ничем хорошим это не кончалось. Мне глубоко наплевать, с кем вы спите в свободное от службы время. Однако уже невооружённым взглядом заметно, что эта девушка…
— Вампирша, — перебил я, припомнив реакцию Эльвиры на подобные иносказания.
— Эта вампирша, — поправился Павел Васильевич, — успела стать для вас значительно большим, нежели обычное
— Да, вы правы. Я люблю её, — ответил я, глядя в глаза магу.
Павел выдержал мой взгляд, не дрогнув.
— Именно этого я и опасался… Несколько лет назад произошла очень похожая история — Светлый маг влюбился в ведьму. В итоге погибли и он, и она… Мы не хотим такой судьбы для тебя, Следопыт! Да и твоя подруга заслуживает лучшей участи.
Я кивнул, соглашаясь с последним утверждением.
— Вам нужно расстаться, и как можно быстрее. Поверь мне, дальше будет хуже.
— "Светлый понимает и принимает свои несовершенства, но не позволяет другим использовать их", — ответил я цитатой. — Никто не совершенен, и я — тем более. Прошу прощения, но я не намерен отказываться от своей любви, пусть даже она и ошибочна… Это бессмысленный разговор, Павел Васильевич. Я очень ценю вашу заботу и беспокойство за мою судьбу, но — это моя жизнь и моя судьба. За свои ошибки я заплачу сам…
— Или за тебя заплатит весь Ночной Дозор! — перебил меня Павел. — Ты же всех нас подставляешь, Следопыт!.. А, ладно, будь что будет! Не обижайся. Я действительно хотел как лучше.
Что ж, в том, что наш замначальника действительно не желал ничего, кроме добра, я не сомневался. Однако его извинения, если последние слова считать таковыми, были очень уж странными.
"Не принимай, дорогой, близко к сердцу мой нож…"
Елкин корень, до чего же замечательно иметь начальством Светлых магов, Тьма их всех побери! Беспокоятся о подчинённом, по-отечески беседы ведут… после которых, прав Олег, так и тянет врезать — "прямо по наглой Иной роже".
Видно, мои чувства были уж слишком отчётливо выражены уже на моей физиономии (допускаю, что не менее наглой). Павел Васильевич вздохнул и, страдальчески сморщившись, кивнул мне на дверь:
— Свободен, Александр!
Коротко поклонившись, я вышел из кабинета.
Тогда я не представлял, насколько плотно за меня взялось наше руководство. Следующим номером программы была задушевная беседа с самим Твердиславом.
Как обычно, шеф некоторое время рассматривал меня, затем неожиданно произнёс, иронически вздёрнув бровь:
— Думаешь, небось: "И этот старый хрыч ко мне привязался?" Верно, Следопыт? Лезет, зараза, прямо в душу, да ещё в грязных лаптях… Я знаю, о чём говорил с тобой Павел. Что и в каких выражениях ты ему ответил — тоже.
— Кому какое дело до моих чувств? — не выдержал я. — Со своей душой я разберусь сам, Твердислав Владимирович! Или всё дело в том, что наши отношения запрещены Уставом?
Шеф вздохнул.
— Устав, Шурка, как говорится, это такая книжица, где каждая запятая поставлена кровью умников, пытавшихся делать по-своему… Но дело тут вовсе
не в нём — в Уставе Ночного Дозора как раз ничего не сказано относительно таких ситуаций. Шесть веков назад, когда его писали, никто и помыслить не мог, что мы доживём до нынешней безлепицы… Свет и Тьма, скоро выйдешь из дома — непременно наткнёшься на парочку влюбленных разного цвета!Вздохнув ещё раз, Твердислав вытащил из ящика стола трубку и кисет.
— Кто курит табак, тот хуже собак… — пробормотал он. — Но с вами не то что табак — гашиш закуришь… Скажи-ка мне, пожалуйста, вот что: тебя не смущает то, что твоя возлюбленная полностью в твоих руках? Ты — Светлый, сотрудник Ночного Дозора. Твой приказ — и её Печать будет сломана.
— Мы полностью равны, — Я пожал плечами. — В любой момент она может впиться клыками мне в шею, защититься я не успею. Полное равновесие, как и должно быть.
Твердислав оторвался от трубки. Его взгляд скользнул по моему лицу, прощупывая ауру и, возможно, читая мысли. Впрочем, мне сейчас скрывать было нечего.
— Твердислав Владимирович, вы в пятьдесят раз старше и в тысячу раз опытнее меня. Вы повидали больше, чем весь остальной Дозор нашего города вместе взятый. И я ни за что не поверю, что вам не приходила в голову мысль о том, что Свет и Тьма равно необходимы для мироздания. Никто из нас — ни мы, ни Тёмные — не должен победить окончательно! Только пока существует Тьма, люди могут делать выбор в пользу Света. В конце концов, мы же за них и воюем! А моя вампирша — это лишь частный случай равновесия.
— Ты пока что служишь не в Инквизиции, Сашка, и просто не понял ещё, что такое настоящее равновесие, — возразил шеф. — Знай я тебя чуть хуже, я бы решил, что ты тронулся умом. Эльвира — это тебе не ведьма, которая может навести порчу, а может и вылечить. Твоя подруга умеет только одно — сосать кровь, убивать людей, сразу или постепенно. Каждый отдельный вампир может быть добрым, честным, умным… белым и пушистым… Но это всё до тех пор, пока его пищей служат незнакомые люди.
— "Работник Ночного Дозора защищает людей от Тёмных всегда и везде, на любой территории, невзирая на личное отношение к ситуации", — медленно процитировал я. — Шеф, я помню. Если Эльвира начнёт охотиться — мы немедленно расстанемся. Если она займётся браконьерством…
Я запнулся — окончание фразы было слишком очевидным.
— В этом случае именно тебе придётся её остановить, Александр. Упокоить навсегда. Ты уверен, что сможешь сделать это?
— Да, — не сразу, но произнёс я. — Твердислав Владимирович, если вы сомневаетесь во мне, вы всегда можете меня уволить!
Шеф покачал головой:
— Как показывает опыт, без контроля ты начинаешь творить невесть что, Следопыт. Я просто боюсь себе представить, что ты выкинешь в следующий раз: вызовешь на дуэль Агона, напоишь Гесера касторкой или покрасишь Завулона в зелёный цвет?
— А почему в зелёный?
— А, так первые два варианта тебе в голову уже приходили? — нахмурился было Твердислав, но не выдержал и расхохотался. Я засмеялся вслед за ним: попасться на доисторический розыгрыш!