Перевёртыши
Шрифт:
– А руки? Ты видел его руки?
– Моей сестре никогда не пришло бы в голову учится фехтовать, или рукопашному бою!
– Эти двое – простолюдины!
– Мы должны их проучить! – решил Вуд, и Тим не стал возражать.
Друзья стали следить за братьями, выжидая удобный момент и все больше убеждаясь в своей правоте. И однажды им удалось застать «братьев» возле хозяйственных построек и совершенно одних. Вуд и Тим заступили им дорогу.
– Эти простолюдины совсем обнаглели!
– Мало того, что они приперлись в дворянское училище, они еще и девчонку сюда протащили!
Как и ожидалось, Рин шагнул вперед, закрывая собой Сина.
– Это вы меня девчонкой назвали?
– Да нет, вот ту неженку, что прячется за твоей спиной.
Син молча вышел вперед и стал в стойку. Вуд и Тим переглянулись –
– Сначала мы проучим вас, а потом оттащим к Старшему Наставнику.
– Когда вы будете чистить горшки, знание законов вам очень пригодится!
– А ты уверен, что Старший Наставник не знает, кто они? Их даже поселили в соседней с ним комнате.
Тим и Вуд обернулись. За их спинами стояли двое старшегруппников. Их лица, конечно были закрыты, но их номера были известны всем. Кан и Рас – самая высокородная и самая озорная парочка друзей-соперников на все училище.
– Я слышал, эту комнату обычно отдают сыновьям Хранителя, на время учебы. – Голос у Кана лениво-насмешливый.
– Распустивший язык отправляется на переработку, не зависимо от ранга. – Син говорит тихо, но твердо.
Это похоже на предупреждение. Но Кан не изменил ни позы, ни насмешки в голосе: – А разве я сказал лишнее? И вообще, кыш отсюда, малявки, вам давно пора сидеть за уроками.
Син и Рин уходят, даже не взглянув на соперников. Но Тим и Вуд, свернув за угол сарая, не сговариваясь, разворачиваются и осторожно выглядывают из-за угла. Знаменитая парочка вытащила из кустов котомки с одеждой и сейчас переодевалась в сиренево-зеленые одежды писарей.
– Кан, а ты что, знаешь этих малявок?
– Нет, конечно! Ляпнул первое, что пришло в голову – надо же было от них избавиться.
– Похоже, ты ковырнул очередную тайну.
– О том, что их обучение здесь оплачивает Советница? А что, есть кто-то, для кого это тайна?
Парни переоделись, осмотрели друг друга и перемахнули через забор.
– Вуд, если их поймают в чужой униформе, что им будет?
– Если поймают – лишат дворянства и выгонят из Клана.
– Они станут простолюдинами?
– Угу. Если их поймают.
Кто знает, как сложилась бы жизнь мальчишек, если бы они остановились, раскрыв только один секрет. Но мимоходом брошенные слова Кана только раззадорили их. Комната «братьев» была последней в ряду, и действительно, имела общую стену с домом Старшего Наставника. Когда друзья подошли к комнате, в ней как раз погас свет. Не придумав ничего лучше, мальчишки решили войти, и «разобраться на месте». Осторожно вошли в маленькую прихожую – такая же как у всех, вот только полка для обуви совершенно пуста. Тим осторожно приоткрыл скрипнувшую дверь, но на скрип никто не отозвался. Ребята вошли и огляделись. Две кровати, стол, пустой шкаф для одежды, полупустой книжный шкаф – комната как у всех, за исключением пустоты. И «хозяев» в комнате не было. Мальчишки заглянули под кровати, исследовали пол, осмотрели одежный шкаф. Ничего. Вуд подошел к книжному шкафу и попытался сдвинуть его. Не получилось. Но Тим толкнул шкаф с другой стороны, и он слегка отодвинулся в сторону. Тим нажал сильнее, и шкаф отъехал в сторону, оставив в стене проход, завешенный с той стороны стены плотной тканью. Вуд протянул руку к занавеси, но остановился, услышав из комнаты голос Старшего Наставника: – Ну и что теперь с этим делать?
– Не знаю. Я надеюсь, Вы придумаете, Наставник. Любопытство и наблюдательность еще не преступление. – Кажется, это голос Сина.
– Хорошо, я займусь этим. Идите.
Портьеру слегка колыхнуло ветром. Мальчишки притаились, прислушиваясь к шагам в комнате.
– Веди их сюда. – Громко сказал Старший Наставник, и кто-то с силой втолкнул мальчишек в потайную комнату. Они оглянулись – за их спинами стоял один из охранников училища. Когда он оказался в этой комнате они даже не заметили.
– Что скажете?
Мальчишки сцепили зубы. Сейчас они вспомнили не только о том, что распустивший язык отправляется на переработку, но и то, что семья заключенного лишается званий и привилегий, и приравнивается к простолюдинам.
– Вам
есть, что мне рассказать? – Молчание.– Хорошо. С этого момента вам не позволено выходить из комнаты, пока не заговорите.
Охранник взял мальчишек за плечи и развернул назад. В комнату они вошли сами. Не сговариваясь, Тим и Вуд уселись на пол, прислонившись спинами к кроватям. Разговаривать не хотелось. На душе было ужасно гадко и стыдно. Стыдно смотреть другу в глаза, за то, что потащил его с собой в опасное приключение. Стыдно перед родными, которых они так глупо подставили. В комнату вошел охранник, поставил в углу ночной горшок и ширму, и вышел, даже не взглянув на них. Больше их не беспокоили. Пол ночи они просидели на полу, затем Тим встал и лег на кровать, отвернувшись к стене. Вуд немного походил по комнате, затем, решив, что хуже уже не будет, тоже прилег, хотя заснуть так и не смог. Весь следующий день их никто не беспокоил. Они то лежали на кроватях, то молча, по очереди, слонялись из угла в угол. Вуд пытался читать, Тим разминал мышцы, но оба не проронили ни слова и старательно отводили глаза. Вечером охранник отодвину книжный шкаф и кивком головы позвал их в комнату Наставника. Ребята вошли, остановились посреди комнаты, потупив головы.
– Ну? – Старший Наставник явно скучал, глядя поверх их голов.
– Мы зашли в комнату поболтать с друзьями, никого не было, и мы собрались уходить, как вдруг нас кто-то втолкнул в Ваш кабинет, – глядя исподлобья отчеканил Тим.
– Вот как? Обернитесь.
Мальчишки обернулись и остолбенели: к стене под углом были прикреплены два больших прямоугольных зеркала. В одном отражалась комната, в которой они провели ночь, в другом улица перед дверью.
– Эта система зеркал позволяет наблюдать то, что находится за моей стеной. Что скажете теперь?
Ребята вздохнули, уставившись в пол.
– Идите. – Они удивленно переглянулись. – Назад в комнату.
На третий день к их невеселым мыслям добавилось урчание голодных желудков. Но больше всего хотелось пить. Тим нашел в столе шашки, но Вуду было не до игры, и Тиму пришлось развлекаться выстраивая башенки из фишек. Ночью им даже удалось заснуть. Когда на следующий вечер охранник вошел в комнату, мальчишки, лежа на кроватях, вяло играли в шашки. Старший Наставник ждал их комнате, сидя перед столом, на котором стоял кувшин с водой и две наполненные чаши. Головы кружились, губы потрескались, в ушах звенело, но мальчишки молчали, изо всех сил стараясь отвести взгляды от воды. Наставник взял одну из чаш и сделал громкий глоток, внимательно наблюдая за пленниками. Еще один громкий глоток, еще один. Медленно допив воду, Старший Наставник поставил чашу на стол, и наполнил ее из кувшина.
– Пейте!
Ребята не шелохнулись.
– Ну что ж, вы сами сделали свой выбор. Теперь пути назад у вас нет. Пейте.
Кажется голос у наставника подобрел? Или это кажется от звона в ушах?
– Пейте, и внимательно меня слушайте.
Вот так они с Тимом очутились в Школе. Они оказались здесь самыми молодыми учениками, и их Наставником стал сам Старший Школы. Изнуряющая физическая подготовка неожиданно прерывалась лекцией или практическими занятиями на природе. Записывать ничего нельзя, хотя есть специальный предмет – каллиграфия – где они изучали характеристики почерков и учились менять свои. Когда после первой тридцатидневки их отпустили домой, выяснилось, что отца Вуда повысили в ранге, а семья получает дополнительный брикет в десятидневку. Их семье пришлось переехать в другой дом, где комнату для Вуда выбрал сам Старший Наставник. Родные старательно делали вид, что ничего удивительного не произошло, но Вуд несколько раз ловил на себе тревожный матушкин взгляд. Что изменилось в семье Тима, Вуд не спрашивал. Произошедшее навсегда отбило охоту задавать лишние вопросы. Постепенно ребята втянулись, появился интерес. Хотя таланты у них оказались разные. Вуд сейчас самый молодой из Наставников Школы, а Тим стал телохранителем Советницы. Иногда приятели встречаются в городе за выпивкой, болтают о девушках, книгах, новых товарах, слушают городские сплетни. Но они никогда не говорят о работе и не вспоминают в разговоре о прошлом. Школа научила подмечать малейшие детали, но до времени, держать их при себе. Вуд уверен, что Тим сейчас вполне доволен своей судьбой. Впрочем, и Вуд ни разу не пожалел о перемене в своей жизни.