Перевал
Шрифт:
Алексей пару раз споткнулся, а когда поднялся и осмотрелся, осознал, что остался совершенно один. В чужом мире, в чужом лесу, среди множества неизвестного зверья. И эта мысль показалась ему до невозможности забавной. Вроде как должен бы испугаться, озадачится поиском направления — благо он приметил пару ярких звёзд на небе, расположение которых зафиксировал в памяти, когда они были на реке — но вместо этого, ситуация ему показалась до идиотизма смешной.
Наверное, так поначалу себя ощущали выжившие после кораблекрушения, оказавшись на необитаемом острове. Ты осознаёшь, что спасся, благодарен богу, радуешься этому факту, а потом
Он переключил ПНВ в режим тепловизора и осмотрелся.
То тут, то там шныряли красные силуэты мелких зверьков размером с сурикатов, что-то пробежало по стволу и шмыгнуло в дупло, но тоже небольшое, так что, скорее всего неопасное. Главное, чтобы не ядовитое, и чтобы не плевалось.
А вот среди деревьев было замечено животное уже размером со среднюю собаку, от которой мелкотня сиганула в стороны. Кажется, животное, внешний вид которого оставался для Плетнёва загадкой, принюхался поднимая нос по ветру и, даже посмотрел в сторону человека, но, видимо, решил не связываться и попытать счастья в ловле сурикатов и прочих белок.
Из-за одного из деревьев метрах в двадцати-тридцати выглядывал тепловой контур гораздо больших размеров, чем у той же «собаки». Дальше оставалось только надеяться, что это не выбравшийся на ночной моцион медведь или ещё кто-нибудь сопоставимых размеров.
Стараясь ненароком не наступить на валяющиеся вокруг сухие ветки или заснувшего зверька (а, вдруг, тут есть змеи?!), Алексей сделал несколько осторожных шагов в направлении теплового пятна. Наконец, он убедился, что это человек, снова переключил ПНВ и теперь уже смог разобрать контуры тактического рюкзака и амуниции.
Остальное расстояние Плетнёв преодолел уже более уверенно, собираясь высказать пару «ласковых» слов своему напарнику, так легко свалившему от него без предупреждения.
Слава стоял на одном колене у дерева, возле которого едва ли угадывался холмик, давно уже поросший травой и папоротником. В оголовье холмика, прямо около дерева был воткнут в землю старый проржавевший «калашников», а на нём цепочка с жетоном и крестиком. На самом холмике лежал скромный маленький букет из сорванных цветов.
На алюминиевом овале жетона Алексей смог разобрать только имя: Мария.
— Она не должна была тогда идти с нами, — не оборачиваясь, произнёс Слава. — Была не её смена, да и первая вылазка с её участием была ещё только в планах. Руководство сомневалось, что её можно отправлять, а она рвалась, как сумасшедшая. Ещё бы! Такой случай представился увидеть на практике то, что она знала только в теории. Ставицкий тогда жёстко запил, — в его голосе на удивление не было злости на неизвестного Алексею человека, только печаль, — а она, как никто подходила по уровню знаний, чтобы его заменить. Думаю, что он тогда специально упился, чтобы не идти с нами. Боялся он. Шарахается от переходов, как чёрт от ладана. А она всё знала не хуже него, может, даже лучше. Такого специалиста ещё поискать!
Слава замолчал, продолжая смотреть на жетон, а Плетнёв стоял у него за спиной.
— Я был уверен, что она справится. Я рекомендовал её включить в состав группы. Под мою ответственность, — он протянул руку и потрогал жетон, попробовав стереть с него грязь.
Плетнёв не стал спрашивать, знал ли
полковник, куда направится Слава, когда поручал ему сопроводить Алексея, чтобы пополнить запасы воды. Очевидно, что знал.Он не стал спрашивать, что связывало Славу с Машей. Очевидно, что-то связывало.
Он не стал спрашивать, что произошло. Теперь это уже не важно. Просто один человек будет жить с этим всю оставшуюся жизнь. А другой — нет.
У каждого свои скелеты в шкафу. Пусть там и лежат.
В молчании они провели около могилы ещё несколько минут. Алексей стоял, периодически оглядываясь и высматривая возможную опасность, которая могла бы скрываться в темноте за деревьями.
— Ладно, — Вячеслав поднялся на ноги, отряхнулся, — давай уже сделаем то, зачем нас сюда послали. Вода никогда лишней не бывает. Народ, наверное, уже нас заждался.
Если бы за них так переживали, подумал Алексей, с ними уже попытались бы связаться по рации, но рации молчали.
— Двигаем! — Слава бросил прощальный взгляд на место захоронения.
И как только они развернулись, где-то сбоку, но совсем рядом, раздался треск ломаемой древесины и ухающие звуки, причём, судя по раздающемуся шуму, в темноте скрывалось что-то по-настоящему большое.
Люди сразу присели и стали прислушиваться. Медленно и осторожно сняли с предохранителя автоматы, избегая резких щелчков.
Слава жестом показал, что надо надеть ПНВ, и указал направление, куда смотреть. Вся меланхолия слетела с него в один момент, и он вновь стал сосредоточен и напряжён, готов к бою. Он прислушался к ощущениям, пытаясь определить направление ветра, но, сейчас, как назло, установился полный штиль, что при всех равных, не добавляло им очков к скрытности.
Осторожно переставляя ноги по ковру из упругого мха и павшей хвои, они решили выяснить, кто же это устроил лесоповал посреди ночи.
Алексей жестами спросил, могут ли это быть те самые переростки, встречи с которыми так опасался полковник, и следы пребывания которых они наблюдали на поляне. Определённого ответа он не получил, Слава скривил лицо, мол, чёрт его знает, тут всё что угодно может шляться.
Раздалась очередная порция треска и утробных звуков, в которых, как показалось Алексею, он даже разобрал отдельные слова. Непонятные, естественно, но отдельные звуки вроде как напоминали то, что могло быть словами.
Воображение живо рисовало человекоподобных гигантов двух с половиной, а то и трёх метров ростом, обвешанных бусами из клыков, а в руках у каждого по массивной дубине и каменному топору. При этом мозг упорно воспроизводил картинку, согласно которой у каждого дикаря в носу была продета косточка. От этого становилось одновременно и страшно и смешно.
Тьфу ты! Неужели до сих пор пыльца не отпускает. Глупо было бы помереть из-за того, что тебе всё кажется забавным и распирает на хи-хи.
Кажется, он всё-таки глупо хихикнул. На этот раз Слава это заметил, но лишь покачал головой, мол, угораздило же тебя!
Опять треск. Похоже, что тот, кто шумел за деревьями вовсе и не собирался скрываться, неужели он ничего не боялся? Кто может ничего не бояться? Только тот, кто очень большой или тот, кто уверен, что он тут хозяин.
«Медведь!» — пронеслось в голове. Вот уж не хотелось бы столкнуться с косолапым на месте, где он кормится. Хотя, откуда тут медведи? А может тут они, как раз, и водятся — большие и злобные? Может, медведь и расправился с Марией?