Чтение онлайн

Китайцы, мне кажется, готовы к этому. Это самая атеистическая нация на земле. И коммунизм тут сказался, и традиции: даосизм и буддизм ведь трудно назвать религией. Во многом китайское сознание — религиозная целина. И когда они придут к нам, они окажутся открыты нашей среде.

Пока они в меньшинстве, пока они учат наш язык и приспособляются к нашему образу жизни — есть шанс подарить им Православие. Нужно использовать исторический шанс для того, чтобы китайской диаспоре, просачивающейся в Россию, принести весть о Православии. Необходимо в сибирских и дальневосточных школах рассказывать и прививать уважение к православной культуре в расчете не только на русских детей, но и на маленьких китайцев, буде они сядут за парты российских школ. Для того, чтобы они могли понять стихию России, мало толку рассказывать им о многовековой тяжбе России и Швеции за обладание Ревелем или Нарвой. Это слишком далеко

от них, это совершенно не их история. Чтобы жизнь России стала им близка, необходимо, чтобы душа России стала их душой.

Именно так переходило Православие от греков к другим народам — через пленников, заложников, торговцев, в общем — через «временно перемещенных лиц», которые, оказавшись в империи, знакомились с христианством, а потом передавали его на свою Родину.

А вдруг это будут не только «колонии»? Вдруг и о Хабаровске или Красноярске придется однажды сказать те страшные слова, что русский поэт-эмигрант Арсений Несмелое (погибший после 1945 года в пересыльной советской тюрьме) сказал о ныне китайском Харбине:

Милый город, горд и строен, Будет день такой, Что не вспомнят, что построен Русской ты рукой. Пусть удел подобный горек, Не опустим глаз; Вспомяни, старик историк, Вспомяни о нас.

Почему бы в тех епархиях, где уже есть крупные китайские колонии (это Москва и Сибирь), не вырастить священников-миссионеров, которые знали бы китайский язык, знали бы китайскую культуру, историю, философию и проповедовали бы специально в китайских общежитиях? Неужто не хватит ни дальновидности, ни денег для того, чтобы по несколько юношей послать на учебу в Москву или нанять им репетиторов прямо у себя на месте?

В дальневосточных и сибирских епархиях уже пора создавать миссионерские центры для работы с китайцами. Например, во Владивостоке я видел храм, где возле каждой иконы висит пояснительная табличка с иероглифами, написаны и основные молитвы на китайском. Служба идет на церковно-славянском языке, но и зашедший в храм китаец может что-то понять и не чувствует себя чужим.

Я не ставлю задачу обращения всего Китая, но те китайцы, которые волею судьбы оказались в России, могли бы принять Православие. А уж если со временем китайцев здесь станет больше, чем русских, то тем более важно, чтобы среди китайцев были группы людей, которые смотрели бы на мир взглядом, близким к нашему, — православным… Конечно, большинство моих критиков не заметили, что я говорю об обращении китайцев, а не об обращении Китая. Тем не менее один критический пассаж я нахожу весьма интересным (он появился на одном из дугинских форумов).

«Отец Андрей Кураев рассуждает в точности так же, как рассуждали иезуиты в XVIIXVIII веках — Маттео Риччи, Адам Шалль фон Белль, Фердинанд Вербиест и другие. Иезуиты усиленно пропагандировали образ Китая как исключительно секулярного общества, в принципе лишенного религии, поскольку конфуцианство, утверждали они, вообще не является религией (это некая гражданская доктрина, политическое учение и нравственная философия), а буддизм и даосизм — всего лишь "грубые суеверия", нужные для простонародья, но презираемые образованными верхами. Проповедь христианства, по их мнению, должна евангелизировать, но не европеизировать Китай, дав его народу то, в чем сам Китай уже давно нуждался. Именно со времен Маттео Риччи, Адама Шалля и Фердинанда Вербиеста в синологию попало представление о китайцах как "народе без религии", кочевавшее из книги в книгу в течение всего XIX века и в первой половине века ХХ-го. По существу иезуиты оказались первыми изобретателями утопии чисто светского государства. Местом реализации этой утопии (по крайней мере, в книгах иезуитов) суждено было стать Китаю. Итак, иезуиты (а это были люди весьма образованные и блестяще знавшие классический китайский и китайскую культуру) трудились, трудились на ниве проповеди в Китае католицизма, а результаты были более чем скромные. Все дело в том, что иезуиты, как и отец диакон А. Кураев, совершенно не понимали одной простой вещи: именно китайский тип религиозности (именно религиозности), представленный даосизмом и китайскими направлениями буддизма, делал их почти полностью невосприимчивыми к проповеди христианства. И даже сейчас, как в КНР, так и на Тайване христиан в абсолютных цифрах немало, но в процентном отношении к миллиарду с лишним населения это капля в море. Китайцы будут христианизироваться, только если они начнут утрачивать связь с национальной культурной традицией и ее ценностями. Иначе они никогда его не примут, как не приняли ислам, существовавший на территории Китая еще в VIII–IX веках. Или теизм и креационизм, или китайская культура. Третьего не дано. Далее. В 60-х годах XVII века император Кан-си (1662–1722) издал указ, запрещающий проповедь христианства (потом

он был частично отменен). Мотивы:

1. Христианство учит неуважению к государственной власти, ибо обожествляет преступника, казненного законными властями. 2. Догмат о непорочном зачатии учит неуважению к предкам и разрушает семью. 3. Нигде в Библии не говорится, что Китай находится в центре мира. Суть этих пунктов в измененном виде и переформулированном присутствует в китайском уме и в наше время. Поэтому все рассуждения отца А. Кураева о православном Китае — лишь утопия и не более того» [1089] .

— Какова, на Ваш взгляд, специфика проповеди среди кавказских народов?

— Мне кажется, что нам это дело сейчас не под силу. Нам бы, дай Бог, сначала своих вернуть. Апостол Павел пишет, что кто не печется о домашних, тот хуже неверного (1 Тим 5:8). Напомню и 45-ое каноническое правило Карфагенского Собора: «Епископы и пресвитеры и диаконы не прежде да поставляются, разве когда всех в доме своем соделают православными христианами». Сначала покажи себя в узком домашнем кругу, докажи, что у тебя есть пастырская забота, а потом иди на общественное служение. Перенеся это на межнациональные отношения, получим, что сначала надо свой народ вернуть к православной вере, а потом уже посмотрим, сможем ли мы проповедовать кому-то еще.

— Известно, что в исламе Иисуса считают за пророка. А кем в христианстве считается Мухаммед?

— На какую организацию вы работаете? У вашей редакции хватит сил, чтобы гарантировать безопасность моей жизни — после ответа?

— Вы, кажется, не одобряете межрелигиозных браков?

— Бывало, что неверующий муж освящался верующей женой. Бывало, что через женухристианку обращался и муж и их дети. Но это было, когда наша вера была сильна.

Сегодня в таких браках русская женщина — слабая сторона. Она и сама не знает своей веры.

Но сначала давайте посмотрим на межрелигиозные браки по-светски, т. е. как на браки межнациональные. Посмотрим на них без религиозных мотивов. Просто по-светски. По-«дарвинистки».

В биологическом аспекте русские — обладатели рецессивного набора генов. Белые волосы и голубые глаза подавляются «темными» с доминантными генами в случае слияния. Северная Европа стремительно чернеет во второй половине XX века. Защищать популяцию белых медведей считается дозволенным. А почему же надо радоваться исчезновению антропологического разнообразия?

Еще в начале 70-х годов XX века на советской эстраде звучала песня «Дождь на Неве» в исполнении Эдуарда Хиля. Там были такие слова: «Дождь по асфальту рекою струится. Дождь на Фонтанке и дождь на Неве. Вижу родные и мокрые лица: Голубоглазые в большинстве!». И тогда это воспринималось естественно. Сегодня и по факту это не так, и спеть-то такое уже опасно…

Я не говорю, что блондины чем-то лучше брюнетов (я и сам посередине между ними и вообще носитель не то татарской, не то чеченской фамилии). Но мне бы хотелось, чтобы эта краска из человеческой палитры не исчезла. В 1616 году в «землю казаков» приехал арабский путешественник — Павел Алеппский. Увидел он такую картину: «Ничто так не удивляло нас как красота маленьких мальчиков и их пение. Умы наши поражались изумлением при виде огромного множества детей всех возрастов. В доме каждого человека по 10 и более детей с белыми волосами на голове, за большую белизну мы называли их старцами. Они погодки и идут лесенкой один за другим» [1090] .

Надеюсь, за то, что я хочу, чтобы и впредь Русь радовала иностранцев такими же картинами, меня не будут обвинять в фашизме…

Кавказцы сегодня «пассионарнее» русских. А я привык защищать слабых. Если сотрудник Института общей генетики им. Вавилова прогнозирует, что «генный поток по линии отцов приводит к тому, что будет меняться антропологический вид населения Московского региона», почему я должен этому радоваться?

Я не предлагаю никаких законодательных или полицейских мер. Но заметить существование проблемы можно же себе разрешить! Я не президент и не депутат. Выразить свое личное отношение можно или нет?