Чтение онлайн

– «Белая язва», - Саврасов указал на папку, - я думаю, что она сыграла не последнюю роль в мотивации террористов.

– С чего вы взяли? – удивилась Кроберг. – Язвой нельзя заразиться через воздух.

– С нее началась вся цепочка странных событий, которые начали твориться в городе, - настаивал Саврасов.

– Все больные «белой язвой» находятся в Деревне, кому как не Вам это знать, - Винбург нахмурился. – Или Вы один из тех, кто видит в несуществующей угрозе опасность?

– Я один из тех, кто был в Петроградском районе, когда более полусотни человек начали задыхаться, а потом рассыпаться на куски, - Саврасов сверкнул глазами на Винбурга. Но его это не заботило,

его ухмылка была на месте.

– Вы опять намекаете на то, что это был беглец из карантинной зоны? – вспылила Кроберг. Она руководила лабораторией в резервации. И когда в прошлый раз Саврасов обвинил ученых в халатности, она попала под раздачу. – Приезжайте и смотрите! Все больные учтены и находятся в своих домах.

– Я не хотел намекать на Деревню. Но «белая язва» остается угрозой. И эта угроза возникла именно тогда, когда БиоНИЦ начали исследования над связью гриппона и «белой язвы».

– Вы правы, майор, - Винбургу было нелегко согласиться с ним. – Но я бы не хотел марать честные имена наших ученых, которые погибли сегодня. Может террористы проникли в центр и выкрали штамм, - рассуждал чиновник.

– Это возможно? – уцепился Максим.

– Маловероятно, - тяжело вздохнув, Винбург опроверг сам себя. – Уровень защиты БиоНИЦ был чрезвычайно высок.

– И все же он не помог, - съязвил Саврасов.

– Вот и разберитесь.

Рация майора издала шипящий звук, заставив дернуться Кроберг от неожиданности. После чего раздался голос Травина. Он сообщил Максиму, что у капитана Боброва есть какие-то сведения, и он ждет в главной палатке. Саврасов извинился перед учеными и быстро откланялся. Винбург проводил его взглядом, после чего повесил широкую улыбку на лицо и взглянул на Кроберг.

– Объект 3 успели доставить в Деревню? – спросил чиновник.

– Сегодня ночью. Мы как чувствовали неладное.

– Замечательно. Давайте же приступим к работе.

Они вышли из палатки и направились к куполу.

Саврасов никак не мог отделаться от мысли, что его водят за нос. Хроническое недоверие к Винбургу клеймом отпечаталось на майоре. Почему объяснялась Кроберг, а не чиновник и почему в ее словах так все складно выходит? Очевидно, что Винбург следил за каждым ее словом и действием. Недаром она поглядывала на него. Саврасова ели мысли. И чем дольше он размышлял, тем больше злился. Он недовольно поморщился. От всей этой истории тянуло дурным запашком. Хотя майор не исключал, что ему сказали правду или хотя бы ее часть.

В палатке Саврасова уже ожидал Бобров. Он вместе с капитаном Травином просматривали какие-то снимки на экране монитора.

– Надеюсь у тебя что-то интересное, Бобер, - Саврасов подошел к столу и недовольно посмотрел на друга. – В противном случае ты лишил меня случая прижать Винбурга к стенке.

– Еще представится, - Бобров был увлечен рассматриванием снимков и даже не посмотрел на Максима. – Помнишь те случаи вандализма?

Саврасов громко и протяжно выдохнул. Он готов был взорваться. «Случаи вандализма?!», - внутри майора все пылало.

– Я тут походил и выяснил, что все это звенья одной цепи, - Бобров оглянулся на Саврасова, и тут же вжал голову, словно опасаясь бомбежки. Кипящий взгляд Максима пытался прожечь в нем дырку.

– Какой цепи? – фыркнул Саврасов.

– Разборки наци в Петрополисе, вандализм и взрыв БиоНИЦ.

– С чего ты взял?

– Смотри, - Бобров показывал фотографию какого-то дома. Его торцевая стена была сильно опалена и на ней были оставлены глубокие и длинные борозды. – К этому дому я выезжал лично. Это внутренний двор на Старомосковской улице в Санкт-Петербурге. Вот еще фотографии, –

Бобров показал другой дом. Одна из его парадных была сильно повреждена. Кирпичная кладка, также была изрезана бороздами и опалена. Майор показал другой снимок. На сей раз это была игровая площадка. Две лавочки были опалены и разломлены. Часть турникетов были расплавлены. На следующей фотографии было сожженное дерево. На его широком обгоревшем стволе четко просматривался контур человеческого тела.

– Занятные снимки, - где-то в глубине Саврасова привлекли эти фотографии. Но все же он считал, что Бобров тратит его время зря. – К чему это все?

– Погоди, Саврас, - Иван улыбнулся, предвкушая реакцию друга. – Вот на закуску еще пара снимков.

На очередном снимке были запечатлены обгоревшие деревья. Они были исполосованы и изрезаны, как стены домов. На следующем снимке была видна уже целая аллея. Некоторые деревья были опалены, часть полностью сгорели. И на каждом из них были глубокие парные царапины: две глубокие полоски. На третьей фотографии: обугленная земля с отпечатком по форме напоминающем голову и плечи. Максим посмотрел на Боброва.

– И что? – холодно спросил Саврасов.

– Не интересно, да? – Бобров выжидал с решающим аргументом. – А станет ли тебе интереснее, если я скажу, что три последних снимка сделаны на Речной аллее, что в квартале от БиоНИЦ?

Бобров торжествовал. Он готов был подпрыгнуть от радости. Внимание сурового майора Саврасова было в его распоряжении.

– Тот же почерк и даю гарантию те же мотивы, - Бобров встал со стула, прихватив со стола две бумаги. – Вот данные о составе пепла во дворе Старомосковской и с аллеи.

Саврасов стал вчитываться. Заключение было дано лабораторией БиоНИЦ. Среди обширного текста в глаза почти сразу бросилось предложение: в пепле обнаружены частицы человеческой ДНК. Посмотрев на бланк, Максим обратил внимание на число: 11 марта 2222 год. В голове пронеслись одна за другой мысли: как вовремя и быстро справилась лаборатория со своей работой – лаборатория выслала в ФСБ заключение за два дня до взрыва исследовательского центра. Подписан документ был заведующим лабораторией А. Мариинским. Эта фамилия Саврасову была знакома. В свое время он часто встречался с профессором Алексеем Владимировичем. Последний раз он видел его месяц назад, ведя расследование гибели людей в некоторых районах Петрополиса. Мариинский относился к числу ученых, которые недолюбливали Винбурга. Но из-за своего гения ученый продолжал спокойно работать в БиоНИЦ.

– Ты по-прежнему считаешь, что это были наци? – уточнил Саврасов.

– Знаешь, чем больше я смотрю на снимки, тем больше убеждаюсь, что это никакой не вандализм, - Бобров тяжело вздохнул. – Больше похоже на какие-то непонятные разборки.

– Разборки, ведущие к БиоНИЦ, - заметил Саврасов.

– Может кто-то из профессоров центра был во всем этом замешан? – предположил Бобров.

– Может, но сейчас это будет крайне тяжело узнать, - в памяти Саврасова всплыл недавний случай. – Все пути ведут в БиоНИЦ.

– Ты о чем?

– Случай со смертью водителя автобуса у площади у исследовательского центра помнишь? – Максим смотрел на Боброва, едва заметно прищурив левый уголок глаза. Он всегда смотрел так на Ивана, когда не мог о чем-то сказать открыто.

– Это тот, про который в прессе говорили? – Бобров понял намек. – Как же, ведь тогда вовсю трубили, что водила умер от «белой язвы».

– Официально это было опровергнуто, да и расследование мы все еще ведем, - Саврасов незаметно посмотрел на своих сотрудников. – Но то, что все эти события происходили до взрыва, создают впечатление со странным привкусом.