Перерождение
Шрифт:
Таш не медлил. Он прошел сквозь улицы по проулкам между домов, максимально сокращая расстояние. Ему не хотелось попадаться никому на глаза, особенно тем, кого он регулярно посещал в ходе своих неспешных прогулок. В этот день ему повезло. До дома он добрался ни кем не замеченным. Поднимаясь на веранду, Таш впервые поймал себя на мысли о том, что ему хотелось чтобы внутри была Сата. Она всегда много говорила и, как он всегда отмечал, мало по существу. И терпел староста ее потому, что она создавала эффект хаоса вокруг себя. Во время бесед, которых никто не должен был услышать, это ее свойство как нельзя кстати находило применение.
Таш открыл дверь. Внутри никого не было. Войдя внутрь, ему пришла мысль о том, что разговору с Сатой может помешать новенький. Таш нахмурился. Он смотрел на кровать Кира и обдумывал
– Простите, - это была Маргарита. Молодая рыжеволосая девушка 30 лет. Она жила со своей матерью, в четвертом круге. Марго переминалась с ноги на ногу и прятала глаза.
– Что тебе надо? – недовольно спросил староста.
– Моей маме очень плохо, - не поднимая взгляда, ответила Марго.
– Ты знаешь что с ней?
– Позавчера ее забирали санитары на процедуры…
– Смотри на меня, - перебил Таш.
Девушка сжалась и тряслась как осиновый лист. Она медленно подняла голову и глазами полными слез посмотрела на главу Деревни.
– Ты сама-то себя хорошо чувствуешь?
Маргарита быстро закивала в ответ.
– Я очень переживаю за маму. Когда ее привезли, они сказали, что у нее началась деградация. Что это такое не пойму. Санитары не объяснили, - Таш задумался. Он подошел к своей тумбочке. Покопавшись в верхнем ящике стола, он достал автошприц и две ампулы.
– Идем, - он стремительно вылетел из дома, небрежно отстранив с пути девушку.
Маргарита побежала за ним. Быстрыми шажочками она пыталась идти с той же скоростью, но Таш делал огромные шаги и все время опережал ее.
– Ты со своей матерью прибыли сюда не так давно?
– Третий месяц всего…- не успела она договорить, как уткнулась в грудь старосты.
Таш резко развернулся. Он отстранил в сторону Маргариту и, нагнувшись, посмотрел на ее зеленую бирку: 3456.МАРГО.4.3455.3.DD. Взглянув в растерянные глаза девушки, Таш повернул в прежнюю сторону и поспешил к ней в дом. Таш вспоминал, что за последние несколько месяцев к ним в Деревню попали лишь трое: Маргарита, ее мать – Екатерина Валерьевна Семиовская и в этом месяце Кир. Кроберг рассказала Ташу о том, что Марго вместе с мамой определили в резервацию, когда после очередного планового осмотра Екатерины Валерьевны у нее обнаружили следы «белой язвы». Мать Марго была и без этого смертельно больна. Однако наличие перерождающихся моний у нее и ее дочери оказалось полной неожиданностью. Был объявлен карантин. Прибывшая группа из резервации упаковала их в сохранные капсулы и увезла с собой в Деревню. Зеленый цвет бирки говорил о том, что объекты не представляют никакого интереса с практической точки зрения. Они не обладали никаким электрохимическим потенциалом. Находились на ранней стадии развития болезни. Больше всего Таша пугали две последние латинские буквы «DD». Они означали деградацию моний: утрате ими контроля над мутацией организма и постепенному отмиранию. Проблема заключалась в том, что мутационные процессы в теле продолжали происходить из-за наличия в нем моний, но происходило это беспорядочно, что вредило функционалу организма. Быстро умирающие клетки моний выделяли ядовитый фермент – АТ-морте. В обычном случае отмирание происходит постепенно и АТ-морте производит омолаживающий эффект на клетки, убивая старые и не прочные. В случае с Маргаритой и ее мамой Екатериной отмирание моний было массовым. Количество ядовитых клеток АТ-мортов было очень велико, и они просто поедали организм изнутри, нарушая его функционал.
Таш вошел в дом, где жили Марго с мамой. Екатерина Валерьевна лежала на кровати и держалась обеими руками за голову. Увидев, влетевшего в дверь старосту, на ее лице появился испуг. Она попыталась встать с кровати, но голова, словно кусок железа рухнула на подушку.
– Лежите, - Таш подошел к кровати. В дом вошла Маргарита.
Увидев дочь, Екатерина поняла, что это она позвала старосту. Екатерина Валерьевна пыталась успокоиться. Она тяжело дышала. Голова грозила взорваться.
– Набери холодной воды в графин и принеси сюда. Скоро твоей маме очень захочется пить, - Таш поместил ампулу в автошприц и, приставив его к шее, ввел прозрачную жидкость. Екатерина вскрикнула. Маргарита отскочила от раковины, держа в руках воду. – Давай нам воду скорее и побольше набери. –
Таш поместил в шприц вторую ампулу. Его губы едва заметно шевелились – он отсчитывал секунды. После чего снова вколол полупрозрачный препарат.Екатерина Валерьевна вцепилась руками в свою голову, держа ее как мяч. Она корчилась на кровати от боли раскалывающей ее череп. Будто что-то изнутри пытается вырваться наружу. Она начала стонать, ногами колотить кровать и вдыхать частыми порциями воздух. Маргарита набрала воду и замерла у стола. Она никак не решала подойти ближе. Вид Екатерины, корчащейся от боли сильно сковывал. Таш протянул руку к девушке, прося графин с водой.
– Очнись! – крикнул он.
Маргарита дернулась. Таш смотрел на графин с водой, словно это он жаждал воды. Девушка сделала пару быстрых шагов, после чего староста вырвал у нее из рук графин. Запустив руку под голову, ворочающейся Екатерине, Таш приподнял ей голову и приставил ко рту узкое горлышко графина. Наклонив его, он вливал воду. Екатерина не пила. Она не понимала что с ней делают.
– Пей, это вода, - пытаясь сдержать злость, произнес староста.
Казалось, что до Екатерины дошли эти слова. Она открыла рот и позволила Ташу влить ей первую порцию холодной воды. Она закашлялась и попыталась отстраниться от вливающейся воды. Но Таш был неумолим, он держал ей голову одной рукой так, что она оказалась зажатой в локтевом сгибе. Маргарита не знала как ей быть. Она металась по комнате, не решаясь вмешаться в происходящее. Услышав захлебывающийся кашель мамы, она закричала:
– Что вы делаете?!
– Заткнись и не ори, - Таш был бескомпромиссен.
Он не повернул на девушку взгляда и не повел бровью. Маргарита не получила ответа, но верила ему. Он крепко держал голову ее матери. Взгляд его был напряжен и сфокусирован на лице Екатерины. Через минуту сопротивлений она обхватила графин обеими руками и уже сама держала его. Екатерина Валерьевна пила воду так, словно не чувствовала ее вкуса многие месяцы. Она с жадностью глотала живительную жидкость. Ее ноги уже не бились о кровать. Допив воду до конца, она ослабила хватку и выронила графин. Стеклянный сосуд покатился вниз и аккуратно упал на ногу Ташу. Екатерина потеряла сознание. Староста бережно положил ее голову на подушку.
– Успокойся, - он присел на кровать Маргариты, стоявшую у него за спиной. На лице девушки застыл немой ужас. По щекам стекали слезы. Она смотрела то на недвижимую мать, то на него. – Она просто без сознания. Успокойся.
Марго зажмурилась и закрыла рукой лицо. Она села на мамину кровать, тихонько всхлипывая. Таш смотрел на нее, раздумывая над словами, которые предстояло озвучить. Он провел ладонью по лбу.
– Маргарита, твоя мама умирает, - девушка открыла лицо и покрасневшими глазами посмотрела на старосту.
– Я знаю, - она несильно кивнула несколько раз. – Просто я не думала, что это будет так. Нам сказали о том, что мы умрем через два-три года, когда мы поступили сюда. Просто…
– К этому нельзя подготовиться? – Таш смотрел на хрупкую девушку с растрепавшимися волосами. Он старался не стать тем, кто раздавит ее словами как стеклянный графин.
– К тому что она умрет? Нет, - Марго посмотрела на безмятежное лицо матери. На нем впервые за последние три дня не отображались спазмы боли, и она тихо вдыхала воздух. – К тому что умру я? Я не знаю, - Таш смотрел не понимая. – За последнее время столько всего ужасного. Ведь там, за изгородью у меня остался муж, - на ее глазах наворачивались тяжелые слезы. – И вдруг в один момент все рушится. Гибнет брат. Потом узнаем что мы какие-то перерождающиеся, а теперь еще и это. Я не могу в это все поверить. Это ведь не на самом деле, - Маргарита широко раскрытыми глазами смотрела на старосту. – Дикость. Невозможно! И я должна согласиться с тем, что мы умрем?
– Да.
– Но как? Это невозможно! Все это… Это место, это чудовищное место, - Марго смотрела по сторонам. – Кажется не реальным. Как человек может додуматься до такого?
– Мне нечего вам сказать, чтобы облегчить вашу участь, - сухо произнес Таш.
Давно уже он не видел истерик обреченных. Тех, кто еще не свыкся с этой мыслью.
– Почему бы им не дать нам чего-нибудь смертельного? – Марго посмотрела на старосту.
Таш догадался, о чем она просит его. Он перевел взгляд на датчики на стенах и понурил голову.