Перерождение
Шрифт:
– Знаешь, твоя личность всегда была окутана большими тайнами и загадками, - Ниров смотрел через иллюминатор, - успешная, пробивная. Многие следили за твоими успехами и ненавидели. Редко таким дерзким как ты удается добиться такого положения. Когда ты попала под крыло Данилевского я, даже было, подумал, что вот он – твой закат. Ведь этот скряга не любил, не переносил, таких как ты. Тех, кто руководствуется принципом: я – танк и мне плевать на тех, кто подо мной.
Кроберг устала смотреть искоса на Нирова и отвернула голову. Она сжимала губы. Но территория была не ее и Елена не мешала ему выдавить свою злость.
– Но вдруг появляется Винбург, - Ниров громко усмехнулся, - этот таракан. Знаешь, а ведь ему столько раз отрубали голову, но он всегда выживал. Тебе поручают резервацию и ты главная по изучению «белой язвы» в стране.
– Сколько слов и не одного прямого…
– Вопроса? – перебил Ниров. – Мой путь к этой должности сделал меня тем кем я являюсь. Раньше ты не была столь, - управляющий подпирал нужное слово, - … озабоченной. Ты всегда была погружена в свою работу. Отдавалась ей как истинная любовница: со всей страстью и похотью, - Кроберг закатила и прикрыла глаза. – Но
Кроберг повернула голову. Ее брови были слегка вздернуты, на лице отображалась вопросительная гримаса.
– Ты серьезно? – она спросила его, до конца не веря в риторичность вопроса. – Я думала тех, кто работает на станции не волнует ничего, кроме своих открытий.
– И тебя тоже, - поддел Ниров. – Но ты называешь его крестником и стоишь за него, ни как за открытие или объект 3. Ты создала вокруг него территорию своего хищного покровительства. И любой кто угрожает ему или несет опасность – твой враг. Поэтому все самое опасное проделываешь с ним сама. Признайся, ведь никто не знает истинного положения дел с объектом 3? Пока он играет возложенную на него роль никто не задает вопросов, - Ниров пожал плечами и отошел от иллюминатора в центр комнаты. Кроберг про себя радовалась, что могла удобнее повернуть голову. Ее брови сдвинулись вниз, она поняла к чему ведет управляющий. – Нет вопросов – нет проблем. Удобно очень. О твоих ошибках никто не говорит. О твоих тайнах никто не спрашивает. И ты молчишь. Ведь удобно же, - Ниров дошел до двери; потянулся до ручки, потом развернулся и медленно направился к иллюминатору. – За несколько минут до того как в нас врезался корабль нападавших наши приборы зафиксировали электромагнитное излучение. Оно было не то чтобы сильным, но очень уж мешало работе приборов. Источник его находился где-то здесь, в кольце В. Точнее, к сожалению, уже не определить. Самое удивительное, что у корабля нападавших была точно такая же сигнатура электромагнитного излучения. Естественно мы отвлеклись на непонятный объект, ведь он быстро приближался к нам. Удивительно да?
– Ты спрашиваешь вирусолога об электромагнитном излучении? Или об удивительном чуде нападения? – язвила Кроберг.
– Чудо? – Ниров ядовито улыбнулся. – Интересное слово. Удивительно то, что излучение в блоке В было похоже на сигнал, - управляющий остановился перед взглядом Кроберг и, не отрываясь, смотрел ей в глаза. – Ты точно ничего не забыла мне сказать?
– Ты обвиняешь меня в том, что я каким-то образом подала сигнал нападавшим?
– Ты? Нет. Но тот факт, что высадившийся отряд взломал двери отсека, где в тот момент проходил опыт над твоим объектом, заставляет задуматься.
– Ты прав, - Кроберг несколько раз резко кивнула, - это объект 3 вдруг встал и начал светить фонариком в иллюминатор.
– Они интересовались объектом, который привезла ты.
– Может и так, - Елена сбавила обороты, - но в отсеке были и твои люди.
– Все они были проверены годами! – встрепенулся Ниров. Она сделал выпад в сторону Кроберг.
– В БиоНИЦ тоже работали люди, находившиеся под колпаком. Однако по мнению федералов бомбы были заложены в том числе и на станции под комплексом, - напомнила Кроберг. – Я видела те же помехи на мониторах. Все видели их. С десяток людей были в комнате и видели как начались помехи и я не могла докричаться до отсека. Что ты хочешь от меня, Ниров? Меня предупреждали на Земле о том, что за работой резервации следят химбаты и наци. Это я должна была тебе сказать?
– Химбаты? – вдумываясь, переспросил Ниров.
– Очнись! Мы в космосе, химбаты и наци внизу, на Земле, - Кроберг всплеснула руками. – Какое отношение они имеют к станции?
– Может никакого, - Ниров развел руками, - а может они обзавелись кораблем и решили украсть твою игрушку, - управляющий задрал голову к верху. Он устало вздохнул. Он безразлично посмотрел на Кроберг, словно осуждая себя за сказанные слова. Ниров сильно сутулился, будто бы сверху на него что-то давило. – Этого разговора не было, - он подошел к двери, схватился за ручку, но не спешил нажимать на кнопку открытия, желая остаться здесь. – Я просто хотел понять врешь ты мне или…
– Сообщите мне, когда привезут Каро.
– Ты сама сначала встань на ноги, - Ниров бросил последний вдыхающий взгляд и открыл дверь. – Черт знает что.
Кроберг осталась одна. В голове все еще сильно штормило. Любое резкое движение вызывало приступ светобоязни и тошноту. Она сильно ударила рукой по кровати. Ее раздражало такое состояние. Елена вспомнила о Каро; в памяти сидели слова Нирова о том, что отсек нашли. Она решила, что к тому времени как его доставят обратно на станцию ей нужно непременно встать. Елена закрыла глаза. В голову лезли без очереди мысли о случившемся, о том, что в отсеке были плохие условия для выживания, полу откровенный разговор с Нировым. В этот раз он показался ей раненым. У него не было травм, но ему было тяжко находиться здесь и сейчас. Кроберг виделась с управляющим максимум два раза в год и никогда она не вдавалась в подробности его жизни. Как и все вокруг – он был ей не интересен. Так она думала и о себе в его глазах. Закрытый, напичканный идеями о существовании жизни в космосе. Увлеченная натура, как и подобает гениальному ученому. Но все же его исполнительность и приспособленчество сыграло с ним злую шутку. Будучи гениальным ученым, он еще был и военным. Входил в плеяду самых амбициозных военных разработчиков биологического усовершенствования солдат. На каком-то жизненном перекрестке с ним случилось то, что случается со всеми выдающимися представителями человеческой расы. Выбор. Приходится делать выбор пути, по которому ты поведешь свое развитие. Этим перекрестком судеб стало применение холерианы в марсианской колонии Эдемия. В ту пору он возглавлял группу военных ученых в большом поселении на красной планете.
Череда биологических открытий привела к катастрофическим последствиям, когда ими заинтересовались биотерористы. В
результате теракта были заражены десятки людей. Дабы спасти колонию от вымирания Ниров санкционировал применение холерианы. После наведения порядка в Эдемии, он ждал что его уберут, понизят или отправят куда-нибудь еще. Но прошел целый год и прошение о переводе он написал сам. Однако командование решило иначе. Ниров идеально подходил на роль козла отпущения, привязанного к одному пастбищу. Безупречный исполнитель как ни крути, который не погнушался применить самый непопулярный из вариантов для выживания. Ниров ждал. Находиться в колонии, где каждый знал, чего им стоило выживание, было невыносимо. Ощущение того что на тебя смотрят тысячи глаз и ни одного, в котором бы читалась благодарность за жизнь. Слишком много жертв и не все они были обречены. Но Ниров был из тех, кто всегда твердо стоит на ногах и не бежит от последствий. И все это время он держал глухую оборону. С ним общались только потому, что нужно общаться с начальником. Но чем дольше он оставался во главе колонии, тем большим штатом заместителей себя окружал. Ему не хотелось видеть людей и слышать их мысли. Находясь в авангарде колонизации Марса, будучи главой самой развитой колонии, Ниров умудрился уйти в тень – стать затворником. Управлять из тесного мрачного угла мыслей было проще. Никто не видел, как его съедает отвращение к самому себе. Как развивается в нем страх к беспорядкам и болезням. Но конец его заключения на Эдемии все же наступил. На шестом году после трагедии его перевели на главную космическую станцию Министерства науки. Где его затворничество и патологический контроль над всем происходящим подходили как нельзя кстати.Кроберг повернула голову в сторону иллюминатора. Ей было плохо его видно, а что творится за ним, она не представляла. Но мысли ее рвались туда, где сейчас находился Каро. К медицинскому отсеку, который где-то летал в темном безвоздушном пространстве. Елена успокаивала себя тем, что отсек нашли. Его нашли, а значит, Каро спасен. К квадратному боксу, медленно вращающемуся вокруг себя, подлетел буксир. Это был длинный черный корабль с полусферическими выступами под брюхом. Это были механические руки. Они могли трансформироваться и хвататься за любую поверхность. Снизу из пушки-захвата выстрелил снаряд с тянущимся тросом, еще один захват выстрелил из другой пушки. Это были магнитные присоски. Они успешно закрепились на поверхности отсека. Из единственного иллюминатора, который находился на наружной стене, ничего не было видно. Освещения внутри не было. Тросы потянули отсек к буксиру. Механические руки разошлись в стороны. Буксир направлялся к большому крейсеру, видневшемуся через непроглядную тьму габаритными огнями. Медленно и осторожно железные руки корабля обхватили крохотный металлический бокс, перевернув его в правильное положение. Пилоты буксира задействовали тепловое сканирование. Корабль был уже рядом с крейсером-исполином, молчаливо наблюдающим за приближением трудолюбивого жука. Швартовочный отсек распахнулся и буксир влетел в ангар. Внешние ворота быстро захлопнулись. Через десять минут открылась одна из массивных ставней ангара. Через образовавшийся проход к буксиру направился немногочисленный технический персонал. Все они были в защитных костюмах. Пилоты корабля уже отпустили отсек на палубу. К одной из его стен подъехал двуногий погрузчик. Приказа о вскрытии не поступало. Через две минуты в ангаре появилась команда врачей одетых в защитные костюмы. Они везли с собой трое носилок. После того как все были в сборе. Ставня начала закрываться. Ангар был изолирован. Поступил приказ о вскрытии. Роботизированный погрузчик подъехал ближе к металлическому боксу. Из его правой руки показался мощный лазерный резак. Управлявший им рабочий приступил к вскрытию отсека. Все затаили дыхание. Что же там внутри: мертвые или чудом выжившие? Когда система безопасности зафиксировала первый сквозной надрез корпуса отсека, на стенах ангара загорелись желтые лампочки, предупреждающие о повышенной опасности. Через увеличивающийся разрез корпуса внутрь с громким писком затягивался воздух. Через три минуты рабочий завершил квадратный разрез в одной из стен отсека. Поддерживая магнитными клешнями кусок металла, робот быстрым толчком назад извлек толстую пластину. Сгрудившиеся сотрудники устремили взгляды в образовавшуюся ровную квадратную брешь. Погрузчик отъехал в сторону. Медики направились внутрь, но их опередили два вооруженных солдата. Они включили фонари и осторожно заглянули в отсек. Осмотрев помещение, она дали сигнал врачам: можно приближаться – опасности нет. Перед тем как медики вошли внутрь отсека, солдаты кинули три лампы, засиявшие холодным светом, как только ударились о поверхность.
Среди беспорядка приборов, валяющихся повсюду и их обломков, медики быстро нашли своих коллег в желтых защитных костюмах. Маски были сняты у обоих. Вирусологи не подавали признаков жизни. Врачи сделали надрезы костюмов от подбородка к ключице, чтобы отогнуть защитную ткань и проверить пульс. Его не было. Врачи потащили их к выходу. Солдаты помогали принимать тела. Каро врачи нашли не сразу. Он сжавшимся комочком лежал в дальнем углу под надломившимся столом. Увидев белого человека с сильно худыми руками, врачи замешкались. Но уже скоро они подошли к нему. Два медика разжали тело Каро и положили плашмя на пол. Его изрезанное шрамами лицо предстало в синеватом свете. Один из санитаров резко отпрянул в сторону, ударившись обо что-то. Второй, тот что был повыдержаннее, прощупал пульс – его не было. Врач прищурился. Он положил ладонь на грудь Каро, другую на плечо.
– Что такое? – не понимал действий своего напарника второй врач.
– Какая-то вибрация. Ты чувствуешь? – смельчак кивнул коллеге. Тот подвинулся ближе к телу и положи руки на ноги. Глаза его немного округлились.
Они вытащили Каро и положили на каталку. Медики снаружи внимательно осматривали тело Каро на наличие травм и порезов. Другие врачи, осматривающие вирусологов, уже передавали сообщение о смерти своих коллег. Не обнаружив порезов, врачи вздохнули. Оставалось дождаться анализа воздуха от системы безопасности и ставни откроются. Автономная СБ быстро справилась с задачей. Оранжевые лампочки потухли. Мужским голосом система объявила об отсутствии каких-либо вирусов в воздухе. Все ставни ангара распахнулись. Персонал радостно воспринял эту новость скидыванием защитных масок.