Переплет судьбы
Шрифт:
– Вот черт, – пробормотал он. – Книги у тебя еще и с полок летают, Сильван.
– Они не от безделья это делают, – пожав плечами, отозвался старик. – Может, она тебе что-то хочет сказать. Подними-ка.
Тот с неохотой, кряхтя, наклонился и поднял книгу, повертев ее в руках, оглядев со всех сторон и мельком пролистав несколько страниц с гравюрами.
– Баллады… Рыцари, драконы, спасание принцесс… не было этого никогда.
С раздраженным выдохом, он попытался сунуть книгу обратно на ближайшую полку, но та, казалось, не хотела так быстро возвращаться на свое место. Пока мужчина шарил на высокой полке,
– Ай! Черт! Да она же…, – он не закончил, показав всем палец, на котором выступила крошечная капелька крови.
Астра почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Книга не просто упала. Она выбрала его, и очень не хотела так просто отпускать.
– Вот ведь, – пробормотал Рик. – Даже у вас тут все с норовом. Книги кусачие.
– Может, стоит заглянуть? – предложил Сильван, и глаза его будто бы блеснули. – Иногда в старых балладах скрыта не только чепуха. Иногда – предостережения. Или советы.
Мужчина скептически хмыкнул, но из любопытства взглянул на книгу. Он даже не успел ее открыть, как она сама раскрылась на определенной странице. Старая, пожелтевшая, с потускневшей иллюстрацией, изображавшей не рыцаря, а… двух мужчин, шепчущихся в темном переулке. Один что-то передавал другому. Под иллюстрацией был стих – старомодный, написанный витиеватым языком, но смысл его был ясен: предупреждение о предательстве и клевете. Девушка заметила, как Рик нахмурился, вчитываясь.
– Странно… – прошептал он. – Очень странно…Это ж… это ж прямо про него.
– Про кого? – насторожился хозяин лавки, подступив ближе.
– Да про того старого учителя! Геллара! Того, которого мальчишка этот защищал! – мужчина мотнул головой в сторону площади. – Мне же сегодня утром шепнули… что не сам он ушел из Академии, а от того, что донесли на него. Будто он там с ученицами недолжным образом себя вел. Чушь собачья! Человек-отшельник, всю жизнь науке посвятил! Но бумага, знаешь ли… все стерпит. А репутация – нет. И ведь знаешь, кто? Нет, не Альтриум. Мелкая сошка. Один из его помощников. Паренек тихий, незаметный. Ему, видишь ли, пообещали место Геллара, если тот освободится. Вот он и освободил.
Астра слушала, и чувствовала знакомое покалывание. Впервые за все время Рик говорил не с восторженным придыханием о каких-то сплетнях, а с чем-то похожим на настоящие искренние чувства. Словно тяжелое похмелье разбило его привычный облик и показало то, что было внутри. Несколько тусклых искр едва мерцали, кружась над его головой, и у девушки сжалось сердце. Такое заметное сейчас желание что-то изменить было таким хрупким, таким слабым, что могло погаснуть в любой момент. Ей отчаянно хотелось помочь этой маленькой искре разгореться, помочь решиться на то, что почти погасло где-то в глубине его души. Но вместе с тем, она ничего не могла сделать. Только беспомощно наблюдать за разговором хозяина лавки и посетителя.
– И что же теперь будет с Гелларом? – спросил Сильван, его голос был ровным.
– А что? – Рик пожал плечами, резко захлопнув книгу. – Подался в деревню, наверное. Будет коров доить. Наука без него обойдется.
– Не обойдется, – возразил старик. – И несправедливость – это камень, брошенный в воду. Круги расходится.
– Разойдутся и успокоятся.
Слова прозвучали резко, Рик взмахнул
книгой, словно отгоняя назойливую муху и шлепнул ей о прилавок. Однако сборник баллад даже не фыркнул – смирно остался лежать, словно свое дело уже сделал. Рик залпом осушил кружку и порывисто поднялся, поморщившись и схватившись за висок.– Ладно, мне пора. Дела. Спасибо за воду, Сильван.
Он коротко кивнул и направился к выходу, но на пороге задержался. На мгновение Астре показалось, что он что-то искал, мельком оглянувшись на хозяина лавки и прилавок, но затем резко шагнул на улицу, почти хлопнув дверью.
– Ну, вот, – выдохнул Сильван, подхватив пустой кувшин, и направился к камину. – Семя брошено в каменистую почву. Посмотрим, взойдет ли.
– О чем вы, мастер? – девушка недоуменно перевела взгляд на него. – Вы думаете, он может что-то сделать?
– Не знаю, – честно ответил старик. – Его выбор. Всегда их выбор. Но книга нашла его. Значит, шанс есть.
Он подошел к книге баллад, бережно поднял ее и провел рукой по потертому переплету. Воздух вокруг него заискрился ярче – так всегда случалось, когда он безмолвно общался с кем-нибудь из обитателей книжных полок. Страницы слегка шевельнулись, а затем вновь успокоились, и книга будто застыла.
– «Менестрель» всегда тяготел к людям искусства, – задумчиво проговорил старик, водружая сборник на место. – Поразительно, что он вдруг решил вмешаться в судьбу Рика. Но, может, мы не все о нем знаем.
Астра смотрела на полку, думая о мужчине. О его пустоте, которую он пытался заполнить чужими секретами. И о том, что, возможно, единственный способ заполнить ее – это начать хранить чужие тайны. Не для продажи. А для защиты.
– Не жди, – заговорил старик, словно читая ее мысли. – Сейчас он борется с собой. Привычка – страшная сила. Легче быть циником, чем верить в добро. Особенно когда мир ежедневно доказывает тебе обратное.
– Но он же… в нем что-то есть, – тихо, неуверенно пробормотала девушка, оборачиваясь. – Что-то зарождающееся… Он ведь знает. Он может помочь тому учителю…
– Может, – согласился Сильван. – А может, дойдет до ближайшей таверны, пропьет последние монеты и забудет обо всем. Столько лет топить душу в грязи сплетен – недолго себя самого потерять. Помни, пташка, что мы не заставляем никого измениться. Будь готова к тому, что книжная страница не изменит ничего.
Девушка только неловко кивнула. Ей и самой не верилось, что душу такого человека могло что-то настолько сильно тронуть. Но так горько было осознавать, что никак нельзя помочь тому, кого оклеветали. Она оглянулась на гербарий, которые выправляла, а затем на аптекарский уголок. Молчаливая Кардиа шевельнула страница, будто бы отозвалась на взгляд девушки.
– А Верити? – спросила Астра, возвращаясь к самому страшному. – Он… он спасся?
– Не знаю, пташка, – Сильван поджал губы. – Серые люди… они не оставляют следов. Или оставляют только те, что хотят. Возможно, он и вправду уехал. Наше дело – надеяться. И помнить. Каждый спасенный, каждый предупрежденный, каждый, кто сделал правильный выбор благодаря нам – это камень в стене, которую мы строим против хаоса и безразличия. Иногда камни выпадают. Но мы продолжаем строить.
Он подошел к гербарию, над которым работала Астра, и тронул хрупкий цветок.