Перемена мест. Часть вторая
Шрифт:
Тогда пришлось собрать остатки сил и ползти в сторону, откуда доносились звуки капели. Пришлось потратить, кажется, не менее пятнадцати минут, чтобы, едва переваливая непослушное тело по каменному полу, на подламывающихся руках добраться до вожделенной цели.
Оставалось надеяться, что это была вода, а не что-то другое.
Человек с огромным трудом перевернулся на спину и подставил распахнутый рот под тоненькую струйку.
Это была вода. Он был спасен. По крайней мере, в данный момент минимальные требования для выживания им были выполнены.
Глотая желанную влагу, он старался не думать о том, что ему делать дальше. Но волей-неволей эти грустные мысли
Утолив жажду, он уже более уверенно отполз в сторону от холодного ручейка, скрючился на полу, стараясь согреться. Когда он пришел в себя, то не сразу понял, что дико замерз. Однако теперь озноб постепенно охватывал все новые просыпающиеся члены его тела.
Где он находится? Как сюда попал? Где достать еду, ибо голод с утолением жажды все явственнее начинал напоминать о себе?
Кто ОН?!
И последний вопрос, пожалуй, больше всего занимал бы его воображение, если б не имелось более насущных проблем. Необходимо было что-то предпринять, чтобы выбраться из этого места, пока он насмерть не замерз. Но для этого требовалось, как минимум, подняться с пола. Что само по себе представлялось весьма проблематичным для узника, поскольку тело слушалось пока еще с трудом.
Холод от камня проникал в кости. Дрожь все сильнее сотрясала его тело. Несколько попыток подняться не увенчались успехом. В последний раз он сильно ушиб колено, и правая нога совершенно перестала сгибаться.
Только спустя примерно полчаса, предприняв еще несколько безуспешных попыток, человек просто решил оставить всяческое трепыхание и сдаться. Тем более что уже и холод не казался таким уж страшным. А сил на что-то еще совершенно не оставалось. Кое-как приняв позу эмбриона, чтобы сохранить жалкие остатки тепла, он замер.
Постепенно становилось все теплее, а сон понемногу заставлял веки становиться тяжелее. Он понимал, что замерзает. И больше уже ему не дано будет проснуться.
Наверное, он бы так и провалился в блаженные грезы, если бы дверь не открылась и на пол не легла полоса неровного света, тут же заслоненная чьей-то могучей фигурой.
Вошедший что-то рявкнул себе под нос, а затем, одной рукой схватив пленника за шею, поставил на ноги и вытолкнул в коридор, освещенный каким-то непонятным источником света – затуманенным взглядом человек не мог рассмотреть всех подробностей.
Ноги у него подломились. Он сполз по стене на пол. И тут же подошедший спаситель нанес ему такой удар ногой, что все вокруг в мгновение померкло. Блаженное беспамятство вновь навалилось на него.
Людмила Васильевна не находила себе места. И периодические визиты полиции ситуацию не облегчали.
Прошло уже больше недели с момента исчезновения Даниила, и женщина находилась на грани нервного срыва. По такому случаю к ней, несмотря на преклонный возраст и многочисленные болячки, внепланово вернулась мать, гостившая у родственников в Перми.
Стогова Галина Эдуардовна старушкой была все еще довольно живой и бойкой. Попыталась и она хоть каким-то образом воздействовать на сложившуюся ситуацию. Причем не только путем успокоения дочери.
Видимо, возомнив себя новой реинкарнацией мисс Марпл, старшая Стогова развила бурную деятельность, организовав некоторое подобие параллельного основному следствию расследования. К чему привлекла своих знакомых. Учитывая тот факт, что большинство ее подружек давно уже состояли в клубе «Кому за пятьдесят», скоро на улицах города появились «краснознаменные» отряды кипучих пенсионерок. Следователь сказал
своему помощнику по этому поводу: «Учись, Денисов, как организована сыскная работа! Ух! Восторг, красота! Совок в действии!» – после чего горько сплюнул и ушел пить водку в одиночестве.Наблюдая воочию такое своеобразное помешательство собственной матери, подстегнувшее к ненормальной активности престарелый актив города, Людмила все быстрее приближалась к тому состоянию, которое свойственно людям, мыслительная функция которых сводилась к минимуму. Таких частенько называют просто «овощами».
Спасительным для потерявшей последнюю надежду матери в данной ситуации оказался внезапный и никак уже не ожидаемый визит.
Пока Галина Эдуардовна где-то носилась во главе своего престарелого батальона, претворяя в жизнь свои невероятные идеи по поиску собственного внука, в дверь квартиры позвонили. Открыв дверь, Людмила увидела на пороге двух посетительниц. Одной была уже знакомая ей одноклассница Данилы, приходившая на утро после исчезновения мальчика. Звали ее, если она не ошибалась, кажется, Даша. Второй девицы с длинными огненно-рыжими волосами и яркими зелеными глазами прежде женщина не видела.
Девушки поприветствовали немного ошарашенную мать. Та впустила их в квартиру. Как ни странно, гостьи вдруг придали ей некий толчок, позволивший, по крайней мере, на ближайшее время, вернуться в мир реальный.
Пока Людмила Васильевна хлопотала, готовя на кухне чай, девушки устроились в комнате. Дашка нагло заняла пустующее кресло у окна. Стелла осталась стоять, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
– И чего здесь мы забыли? – недовольно сказала рыжая.
– Да тихо ты, – негромко пробубнила Дашка, – сама же хотела спросить у Даньки, откуда он там что-то узнал.
– Так его же нет.
– Ну, пра-а-а-ально… – к чему-то, неясно к чему, протянула Дашка.
– Чего правильно-то? – вышла из себя Стелла. – Правильно. Его куда-то снесло, а мне теперь что? Мало того, что чуть подозреваемой не сделали, так мне теперь с его матерью разговаривать. Что я могу у нее узнать.
– Мало ли… Вдруг что-то прояснишь, заодно и узнаешь, не говорил ли он что-либо матери о тебе. Вдруг он дома был более болтливым, чем в школе.
– Может, – неуверенно согласилась девушка.
– Вот, – продолжала убеждать Дашка. – Заодно матери поможешь. Может, станет понятно, куда ее отпрыск подевался.
– Это тогда не сюда надо. Ты ее видела? Она ж рехнулась, по ходу, – возмущалась неуступчивая Стелла.
– Ну, может, не все так плохо.
– А вдруг именно так?
– Ну, тогда…
– Гну рога!
– Успокойся!
– Я спокойна!
– А если она возомнит меня причастной, или, вообще, виновной в пропаже сына.
– Погоди, что ты хотела сказать? – удивленно спросила Дашка, запутавшись в несвязных мыслях подруги. Потом в глазах ее промелькнуло понимание. – А, понятно. Опасаешься найденного трупа со следами суицида и запиской: «В моей смерти прошу винить Стеллу Кройц!»
Дашка на секунду задумалась:
– Кстати, а почему у тебя фамилия такая?
– Какая такая?
– Ну, нерусская…
– Потому что…
– Ты есть беглий немецкий шпионьк?
– Дура!
– Сама дура!
– Вот и поговорили!
– Дура!
– Да успокойся ты…
Гневная перепалка набирала обороты. Особенностью ее стоило полагать лишь тот факт, что столь оживленная речь произносилась участвующими в перебранке сторонами заговорщицким шепотом. От этого девушки на взгляд стороннего наблюдателя могли бы напоминать двух недовольных друг другом змей.