Чтение онлайн

Здесь ему внезапно повезло, обычно руки ему развязывали лишь для того чтобы покормить, и тут же связывали вновь. Но сегодня Зарен не торопился выполнить эту свою обязанность. Более того, он словно нарочно смотрел в совершенно другую сторону. Вейн терпеливо выжидал, когда лагерь заснет. Наконец, все успокоились. Миг наступил, и пес осторожно стал отползать в ближайшие кусты. Вдруг он почувствовал чей-то взгляд. Зарен! Вейн замер, не дыша, стараясь унять, бешено мечущееся сердце. Внезапно рыжий наклонился вперед и сказал так тихо, чтобы никто кроме пса не мог его услышать:

— Уходи. Ты отпустил Эрика, я знаю. Теперь я отпускаю тебя, это справедливо. Он хотел, чтобы ты жил. Уходи.

И Вейн ушел. Он превратился в серого пса

и, как тень, заскользил между деревьев.

Эрик пришел в себя, и застонал от адской боли во всем теле. Раны горели огнем, в голове все смешалось, перед глазами плыли кровавые круги. Было очень тихо и темно. Слуга, уходя, погасил факелы. Но оборотень отлично видел в темноте. Вместе с сознанием проснулась ярость. Она душила его, заставляла извиваться всем телом, в безуспешной попытке освободиться. Только сумасшедшим усилием воли Эрик обрел контроль над чувствами. Скорее всего, ему суждено погибнуть в этом застенке, но кто сказал, что умереть он должен как безвольная скотина на бойне? Ну, уж нет!

Пленник попытался дотянуться до цепи, которой был скован. Бессчетное число раз эти попытки заканчивались неудачей. Оборотня бросало то в жар, то в холод, пальцы упорно соскальзывали… Но все же ему удалось ухватиться за звено. Еще одно усилие и он перехватил кольцо, крепко сжал, и повис, отдыхая. Теперь необходимо просто подтянуться и другой рукой ухватиться за крюк. Благо, что цепь была короткой, и сделать это не составило особого труда. Пыхтя и обливаясь потом, скрипя зубами от боли, Эрик смог снять цепь с крюка и мягко спрыгнул на пол. И замер в боевой стойке, ожидая, что сейчас дверь распахнется, и ворвутся тюремщики. Но тишина нарушалась лишь бешеным стуком сердца. Первой мыслью было перекинуться в волка — так он перестанет чувствовать хотя бы часть этой жгучей боли, и станет не в пример быстрее и сильнее. Но, поразмыслив, Эрик отказался от этой идеи: во-первых, мешали скованные руки (кандалы ведь никуда не денутся), во-вторых, если не ведьма, то кто-нибудь из ее слуг мог почувствовать его превращение. И тогда терялась внезапность, а вместе с ней и надежда попортить шкуру лично Мааре.

Волк огляделся. У стены стоял железный стол, на котором были в образцовом порядке разложены орудия пыток. Эрик выбрал толстый стальной прут, покрытый грязно-бурыми пятнами. Сколько несчастных испытало на себе прочность этого куска металла? Оборотень несколько раз взмахнул своим новым оружием и улыбнулся:

— Ну, что ведьма, приди в мои объятья.

Ждать ему пришлось долго. Эрик за это время успел подробно исследовать камеру на предмет лазеек, все-таки было бы гораздо лучше выбраться из западни живым, чем сражаться с целой толпой облезлых шавок. Убедившись, что стены крепки и на них нет ни единой трещинки, волк обратил внимание на дверь. Но и там его ждало разочарование — толстое дерево, обитое железом. Решив, что каменный мешок сработан на совесть, и убежать из него не получится, пленник вздохнул и, устроившись в уголке, задремал.

Разбудил его легкий шелест шагов. Эрик поднялся и встал рядом с дверью, на случай если Маара, не обнаружив пленника, решит поднять крик. Преждевременный шум в его планы не входил. Нет, Эрик и не мечтал убить колдунью, но уж пару раз приложиться прутом по ее кукольному личику очень рассчитывал.

Загремели засовы, Маара грациозно вплыла в камеру, ожидая увидеть жертву в самом жалком состоянии, а вместо этого получила сильный удар по голове. Ведьма упала, перекатилась, попыталась вскинуть руки. Эрик злобно усмехнулся и резко ударил по поднимающимся ему навстречу пальцам:

— Надо же, какая ты ловкая тварь. Что хочешь еще? — с этими словами он коротко размахнулся, и с огромным удовольствием опустил оружие на ненавистную фарфоровую маску лица. Еще раз и еще. Маара пронзительно вопила, но спастись от возмездия не могла.

Удары, сыпавшиеся градом, не позволяли не то, что подняться, даже отползти в сторону. Оборотень взвыл от досады: он чувствовал, что сила его удара значительно смягчается магическим защитным коконом ведьмы. Волк знал, что так и будет, но все-таки рассчитывал нанести гораздо больший вред колдунье.

Со спины на Эрика набросилось сразу несколько тяжелых тел. Он сложился пополам под их натиском, но нашел в себе силы резко выпрямиться и встряхнуться. Слуги разлетелись, как кегли. Но тут же вскочили и бросились в атаку. Волк отступил в угол, здесь было удобнее обороняться от врагов, которых становилось все больше. Волколаки пытались подступиться к пленнику, но каждый раз встречали такой яростный отпор, что вынуждены были, подобно морским волнам, откатываться прочь.

— Сеть! Несите сеть! — истерично кричала Маара, которая не ушла с поля боя, не смотря на изуродованное лицо. — Живым его берите, живым! Кто убьет щенка, жизнью мне ответит.

Слуги переглянулись и снова пошли на приступ. Эрик тяжело дышал, но сдаваться вовсе не собирался. Он ловко орудовал своим импровизированным оружием: несколько мертвых тел тюремщики оттащили прочь. В ярости крушил пленник врагов, понимая, что это его последняя драка. В какой-то миг телохранители Маары дрогнули: весь окровавленный, с диким блеском в глазах Эрик сражался с упоением и полной самоотдачей. Каждый его удар был рассчитан и выверен, каждый выпад достигал цели, и противник с предсмертным хрипом падал на грязный пол. Но хозяйку волколаки боялись гораздо сильнее, мысль о бегстве не посетила даже малодушных. С криками и проклятиями они атаковали снова и снова, не давая жертве и короткой передышки.

Бой продолжался около часа, за это время слуги, наконец, отыскали и притащили тяжелую сеть. Но волки не сразу смогли подступиться к противнику. Только с шестой попытки им удалось накинуть ее на смертельно уставшего Эрика. Тюремщики с радостными криками повалили пленника, и принялись вязать веревками.

Вейн сделал порядочный крюк, дабы приблизиться к Айна малос с нужной стороны. Весь план состоял в том, чтобы попытаться попасть на аудиенцию к королю эльфов. Но пограничная стража, почти наверняка, превратит его в ежа, утыкав своими стрелами, прежде чем он скажет хоть слово. Оставалось только надеяться на то, что удастся повстречать именно тот отряд, который захватил их в плен в прошлый раз. А вообще в плане Вейна было слишком много если: если стража его не убьет, если эльфы согласятся отвести его во дворец, если Аркуэнон примет его, если поверит… Каждый этап мог стать последним, и тогда жертва будет напрасной: Ида вновь повстречается с Маарой. Ветерок принес ему знакомый запах. Пес остановился и принюхался: пахло эльфами. Что же, вот он миг истины.

Вейн превратился в человека, и с сожалением отметил, что на нем нет ни одного белого куска материи, чтобы превратить его во флаг мира. Ну, чего нет того нет. Оборотень развел руки в стороны, чтобы показать, что оружия у него нет, и пошел на запах. Может быть, ушастых удивит странное поведение путника, и они не станут сразу расстреливать его из своих проклятых луков… А то, что эльфы были теперь очень близко, пес чувствовал буквально всей шкурой. Действительно, не прошел Вейн и десяти шагов, как его остановил повелительный голос:

— Оборотень, что ты забыл в Священном лесу?

И хотя до Айна Малос было еще далеко, и эльф явно преувеличивал границы владений своего народа, пес покорно остановился и ответил:

— Я хочу встретиться с вашим владыкой.

Ответом ему был дружный смех. Из кустов вышел Айнон.

— Я узнал тебя, дикий пес. Где ты потерял волколака и эту ненормальную перельдар? — спросил он, внимательно осматривая окрестности: видимо, ожидая увидеть тех, кого назвал.

— Они далеко отсюда.