Перекрёсток
Шрифт:
— На гиппогрифах, — фыркнул Скорпиус, садясь у стены и расслабленно откидывая голову. — Какая тебе разница-то?
— Не знаю, — пожал он плечами, — нужно же о чем-то думать.
— Разминка для мозга? — хмыкнул Малфой.
— Ой, не нуди, пожалуйста, — простонал Джеймс, сытый и довольный жизнью. — Что там у нас с расписанием экзаменов?
— То есть ты даже не почесался посмотреть? — слизеринец полез в карман брюк, где должен был быть свиток, что дал ему староста.
— Зачем? Чтобы заранее расстраиваться? Тем более что у меня есть ты. И Роза, которая, кажется, выучила
— Так… — Скорпиус развернул пергамент, — завтра у нас весь день Травология, в среду Трансфигурация, в четверг до обеда у меня — Нумерология, после обеда у тебя — свидание с животными. В пятницу — Зелья весь день… Потом выходные.
— Для тех, кто доживет, — усмехнулся Поттер, поднимая глаза, когда послышался звук открываемого люка. Упала лестница, и сверху донесся спокойный голос:
— Анистон, Матильда.
Рейвенкловка все сжалась, затравленно оглядела сокурсников и начала подниматься в класс.
— Слушай, а они изверги, — наконец, до чего-то додумался Поттер, поворачиваясь к другу. — На следующей неделе Заклинания, Защита, Астрономия!
— Ага, — кивнул Малфой, — а у кого-то к этому празднику жизни еще прибавятся Руны и Маггловедение. Дыши глубже, все равно уже ничего не исправить.
— Я умру, и отец убьет того, кто составлял расписание экзаменов…
Люк наверху отворился, и оттуда буквально вывалилась Матильда.
— Ну, что?
Девочка покачала головой, словно набрала туда воды и боялась облить форму.
— Тяжелый случай, — протянул Поттер, глядя, как следующий студент взбирается в класс. — Если там отрезают языки, то Трелони придется поплатиться своими очками и бусами…
— Там не Трелони, — выдавила бледная Анистон, кажется, вспомнив, что еще жива. — Старушка, профессор из Академии Магической Науки. Она работает в Министерстве, в Отделе магического образования…
— О! Это не жертва твоего обаяния? — улыбнулся Скорпиус другу, но тот лишь отмахнулся, настраиваясь на волну Третьего Глаза. Ну, или вспоминая свои самые интересные фантазии…
— Малфой, Скорпиус, — донеслось через полчаса, и слизеринец весело отправился на самый бесполезный экзамен из всех, что только можно придумать.
В классе было не так душно, как обычно, и это обнадежило. Малфой кивнул старушке, что сидела на пуфе у одного из столиков, и уселся напротив нее, готовый предсказать ей все, что она пожелает. Не зря же он учился вместе с великим предсказателем Поттером.
— Итак, мой дорогой, — мягко проговорила профессор (не та, которой улыбался гриффиндорец, со смешком отметил слизеринец), — посмотрите в шар и расскажите, что вы там видите.
Скорпиус послушно взглянул в наполненный туманом магический шар, но ничего не увидел. Впрочем, как и обычно, и ничего в этом удивительного не было. Что ж, включаем Третий Глаз.
— Белая сова, — проговорил Малфой, подняв взгляд на экзаменатора. — Это белая сова, она расправила крылья, чтобы взлететь.
— Хорошо, и что же это может значить?
— Мм, у Поттера есть белая сова, но вряд ли и тут он меня мог достать, — усмехнулся слизеринец. — Хотя он собирается разводить почтовых сов. Вполне возможно,
что это его судьба? Ну, или же это означает, что я сдам СОВ, раз уж она белая…— Хорошо, спасибо, — кажется, профессор была довольна ответом, хотя кто их знает, старушек, да еще из Министерства? — А теперь возьмите вот эту чашку и скажите мне, что предсказывают чаинки на ее дне.
Малфой заглянул в чашку и мог поклясться, что, кроме чаинок, на дне не было ничего, что могло бы что-то предсказать.
— Итак?
— Это еж, — пожал плечами Скорпиус, отставляя чашку.
— Еж? — переспросила старушка, поправив очки на маленьком носу.
— Ну, да, — кивнул слизеринец, даже зная, что же данная картинка могла бы кому предсказать, но не объяснять же нюансы их с Поттером отношений этой волшебнице, которая, наверное, знавала еще тех кузена и кузину, что дали начало родам Малфоев и Поттеров, о которых так красочно говорила когда-то Уизли.
— И что же, как вы думаете, данная картина пророчит?
— Что на экзамене по Уходу за Магическими существами мне попадется вопрос о нарлах, — наобум возвестил Малфой, не собираясь посвящать экзаменаторшу в то, что он вообще не будет сдавать такого предмета.
— Ну, тогда у вас есть время подготовиться, — мягко улыбнулась старушка, — все, идите, вы свободны.
Скорпиус попрощался и с облегчением покинул класс Прорицаний, как он надеялся, навсегда.
— Ну, как? — тут же вскочил с пола Джеймс, когда друг спрыгнул на площадку. — Что напрорицал?
— Нарлов тебе на экзамене, — улыбнулся Малфой, когда следующий студент поспешил в люк. — А вообще весело — шар и чаинки.
— А пятый дом Венеры? — почти разочарованно спросил Джеймс, поглядывая на часы. Весь день гиппогрифу под хвост, а сколько их еще впереди!
— Не отчаивайся, Поттер, у меня было движение планет, — выступил из-за спины парней Мильтон.
— О, ну, спасибо, — кисло улыбнулся гриффиндорец, делая большие глаза в сторону Скорпиуса.
— Поттер, Джеймс, — донеслось из люка, когда оттуда начала спускаться Сюзанна Паттерсон. Джеймс подал ей руку, помогая сойти на площадку, и девушка шепнула ему «удачи».
Джеймс вскарабкался в класс, огляделся и даже чуть расстроился, не увидев Трелони.
— Добрый день, мистер Поттер, присаживайтесь.
Парень смерил взглядом экзаменатора, потом растянул губы в улыбке (почему экзаменаторы не могут быть молодыми и привлекательными барышнями?) и уселся напротив старушки, готовый к любому испытанию под этим взглядом.
— Вот вам карта неба на момент рождения одного человека. Попробуйте предсказать, что ожидало его в жизни, согласно данному рисунку…
— Танцу, — поправил Джеймс, глядя на планеты и звездную пыль.
— Простите?
— Согласно небесному танцу, так говорила профессор Трелони, — улыбнулся гриффиндорец, узнавая силуэты планет (не зря же он столько лет таскался на Астрономию). — Итак, мы видим, что человеку не повезло с личной жизнью. Ну, или повезло, это как посмотреть. Он ссорится с женой из-за… трех любовниц.
Экзаменаторша удивленно воззрилась на студента, словно не поняла его:
— Почему вы так решили?