Перекрёсток
Шрифт:
— В театр, что ли, пойти?
— Зачем же театр? — усмехнулась девушка, чуть нагнулась к уху кузена и шепнула:- Ночью на Астрономической башне никогда не бывает безлюдно, но я тебе этого не говорила…
— Опа, — Джеймса кто-то схватил за шиворот и оттащил от Мари-Виктуар.
— Привет, Тедди, — улыбнулась девушка, выпрямляясь. — Да отпусти ты его…
Люпин хмыкнул и отступил от Джеймса.
— Чем это вы тут занимаетесь?
— Джеймс совета просил по одному вопросу. Ты чего хмуришься? — Мари-Виктуар подняла пальчик и провела
Джеймс дольше не мог выносить всех этих нежностей, поэтому махнул пустоте (ему показалось, что эти двое уже успели забыть о том, что кто-то еще стоял рядом) и направился в библиотеку, где обещался быть после обеда Скорпиус.
— Ты где шлялся? — кинул другу Малфой, когда тот плюхнулся рядом с ним, чуть не снеся со стола чернила. — Осторожнее!
— Я не шлялся, я готовился…
— К чему бы это? — Скорпиус даже не поднял глаз от пергамента, на котором уже набросал почти все ответы на вопросы по Защите. — Не к контрольной по Зельям, я думаю…
— Малфой, не брюзжи, а то я перекрашу тебя в каштановый и буду звать Розой…
— Ты потише: твоя кузина тут где-то бродит…
— С каких пор ты стал бояться Розу?
— Я не ее боюсь, а себя… — Малфой подул на исписанный свиток.
— Чего?
— Ну, она пообещала вылить мне на голову чернила, если я не перестану нести «полнейшую чушь, которую можно ожидать только от слизеринского аристократишки», — передразнил Розу Скорпиус, — а если она испортит мне прическу, я стану убийцей…
Джеймс рассмеялся, через плечо заглядывая в пергамент друга.
— Это так много нужно написать?
— Поттер, колись, где ты был, или задание для Фауста будешь писать сам, — Малфой потянулся, закидывая руки за голову.
— Я же сказал — готовился.
— К чему? Надеюсь, что…
— Малфой, ты же сам жаловался, что тебе скучно, — напомнил Джеймс.
По лицу слизеринца расползлась широченная улыбка:
— И как же ты готовился, прости за вопрос?
— Так, кое-какие справки наводил… — пожал плечами мальчик.
— Ты уже выбрал объект своих ежовых поползновений? — Скорпиус прислонился к стене, созерцая друга.
— Может, пойдем отсюда? А то мне здесь даже стыдно становится… — усмехнулся Джеймс.
Слизеринец пожал плечами, быстро собрал свои вещи, и вдвоем под подозрительным взглядом мадам Пинс они покинули библиотеку.
Они уже почти дошли до третьего этажа, чтобы укрыться в любимой комнате за гобеленом, когда на них буквально налетела разгневанная Присцилла Забини. Лицо ее покрылось пятнами, руки дрожали, в больших стеклянно-кукольных глазах стояли слезы.
— Малфой! Ты гад! Ты урод! Ты…
Джеймс даже оторопел, переводя растерянный взгляд с Присциллы на друга.
— Выбирай выражения, — холодно попросил Скорпиус, который, видимо, понимал, в чем дело.
— Ты же знал… ты знал, что он… что у него…
— В следующий раз подумаешь прежде, чем обо мне слухи по школе разносить…
Вот теперь Джеймс понял,
что случилось: таракан мальчишки с первого курса.— Ты же знал, что Фриц их ненавидит, что у него будет стресс! Ты же знал!
— Забини, знал я, не ори. Единственное, чего я не знал, так это то, что ты можешь устроить истерику посреди коридора, — равнодушно откликнулся Скорпиус. — Идем, Поттер…
— Почему он? Ведь он ни в чем не виноват! — крикнула девочка в спину слизеринцу, глотая слезы.
— Не трогай моих близких, я не буду трогать твоих, — обернулся Малфой, презрительно глядя на Присциллу, которая героическим усилием заставила себя не заплакать.
— Значит, этот, — она кивнула на Джеймса, — твой близкий, да?
Скорпиус тяжело смотрел на разгневанную Забини, которая в этот момент была хоть и не красива, но, наверное, впервые казалась живой и настоящей. Возможно, он бы мог пожалеть ее. Но не собирался.
— Да. И постарайся это твердо запомнить, — Малфой развернулся и пошел по коридору.
Шел последний учебный день перед пасхальными каникулами, что сулило веселое времяпрепровождение в обществе конспектов и учебников. Но пока студенты наслаждались как всегда шумным уроком по Заклинаниям.
А Скорпиус исподтишка наблюдал за Поттером, который уже третий день казался страшно невыспавшимся, но каким-то витающим в облаках. Чем это ежик занимается по ночам? Старается подготовиться, чтобы не ударить в грязь лицом? Тренируется… на нюхлерах?
— Поттер, проснись, — Малфой толкнул задремавшего друга, глядя, как к ним подходит Флитвик.
— Зачем? — простонал Джеймс, потирая глаза.
— Итак, мальчики, тренируемся, не ленимся… — маленький профессор улыбнулся. — Совсем скоро экзамены…
— Обязательно это говорить было… — пробурчал гриффиндорец, принимая прежнее положение: лег на парту, опустив голову на руки.
— Слушай, ежик, ты ночью занимаешься чем-то секретным?
— С чего ты взял?
— Поттер, не имей привычку отвечать вопросом на вопрос, — попросил Скорпиус. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Хочу, — улыбнулся, не открывая глаз, Джеймс. — Скорее даже показать…
— В смысле?
Поттер тут же будто проснулся, под заинтригованным взглядом достал кусочек пергамента, разорвал его на три части, быстро на них что-то написал, скомкал и перемешал.
— Тяни, — заговорщицки произнес Джеймс, поглядывая на то, как одноклассники машут палочками.
Малфой хмыкнул и взял одну из бумажек, развернул и с еще большим интересом прочел:
— Рейвенкло. И что это значит?
Джеймс лишь хитро улыбнулся, и Скорпиус тут же понял, что задумал Поттер, правда, ночная бессонница лохматого не прояснилась. Да и гиппогриф с ним!
Раздался звук колокола, студенты задвигались, собирая вещи. Малфой взглянул на Джеймса: упрямое выражение на лице и хитрый, лихорадочный блеск в глазах. Ох, Поттер сейчас всех повеселит…