Перекрёсток вселенных
Шрифт:
Порой он тоже наблюдал за ней. Когда она попадала в его поле зрения, он вдруг замирал и долго следил за ней глазами. Но его синие глаза, казалось, смотрели сквозь неё, в них она не находила мысли.
Она пыталась настроиться на предстоящее. Она заставляла себя думать о Земле, о метеорите. Но бледное лицо Зимородкова, его синие безумные глаза преследовали её даже во сне. Она решила посвятить себя полностью работе, чтобы меньше отвлекаться на страшное соседство.
На третьи земные сутки Зимородков вновь очнулся после глубоко сна и некоторое время мирно лежал. Никитина как раз в это время находилась
Закончив изучать зачатки земной жизни, которые сохранились в ракете спустя столетия, она хотела было вернутся в командный отсек, как услышала тихие стоны. Она обратила внимание на капитана. Хотела привычно проверить температуру его тела и состояние органов на табло. Труп стал для неё чем-то вроде подопытной амёбы. Но вдруг она застыла на месте. Она была поражена. На табло отображался пульс. Сердце Зимородкова отбивало ровный ритм. Даже помощи робота не понадобилось. Организм пациента находился в стабильном состоянии.
Она перевела взгляд на лицо капитана. Зимородков внимательно смотрел на неё.
— Слава? — неуверенно произнесла Никитина, — вы меня понимаете? Как вы себя чувствуете?
— Освободи.
Никитина ощутила, как ей отказывают конечности. Тело пробила дрожь. Она похолодела. Попыталась сосредоточиться, взять себя в руки.
— Мне послышалось? — спросила женщина, — вы сказали что то?
— Пожалуйста, — Зимородков кивнул головой, указывая взглядом на крепежи, — освободи…
— Что вы намерены делать? — поинтересовалась Тана.
— Нужна энергия, — сказал человек, — сильный голод…
— Простите, не могу, — ответила Никитина, даже не думая его освобождать.
Взгляд Зимородкова настойчиво требовал подчинения. Никитина ощутила силу его желания. Она смутилась. Испугалась, что не сможет противиться просьбе. Ей вдруг на секунду почудилось, что это она больная. Зачем она удерживает человека на привязи? Вячеслав Зимородков выглядел абсолютно нормальным. Как обычный человек. Пропала бледность кожных покровов и даже губы приобрели розовый цвет. Так зачем она связала капитана первой экспедиции? Разве она имеет право держать его на привязи? Никитина уже готова была поспешить выполнить его приказ. Но остановилась.
— Вы ведь отдаёте себе отчёт в том, что происходит? — спросила она, — вы понимаете, что вы… если я отпущу вас, вы не кинетесь на меня? Хорошо, я вас сейчас развяжу. Вы же не причините мне боль? Согласны?
Капитан кивнул. Никитина не совсем поняла, чему он кивнул и на что согласился. Зимородков подождал, пока она снимет с него крепления. Затем с трудом выбрался из скафандра. Капитан оказался довольно рослым и крепким мужчиной. Он был облачён в чёрный костюм и мягкие сапоги. Ткань местами крошилась от ветхости. Капитан растёр запястья и принялся разминать конечности.
— Хорошо, — сказал он, — очень хорошо… теперь можно приниматься за дело…
— За какое дело? — спросила с подозрением Никитина, незаметно сняв со стены тяжёлый инструмент, — вы понимаете, что с вами происходит? Вам не интересно узнать, кто я?
Но капитан спокойно продолжил изучать своё тело, не обращая на неё внимания. С минуту он осторожно
ощупывал себя. Раскрывал и сжимал ладони, сгибал коленные суставы, расчёсывал пальцами рыжую бороду, трогал большой прямой нос, скулы, губы. Затем он сделал первый полёт по ракете. Хватаясь за поручни, он выбрался из лаборатории. На женщину он даже не смотрел. Будто его не волновало её присутствие. Никитина неотступно следовала за ним, не выпуская инструмента из рук. Она негодовала.— Нужна энергия, — вновь обратился к ней Зимородков, — питательная.
Никитина остановилась возле пищевого блока и указала на табло.
— Вот. Вы забыли? — возмущёно спросила Тана, — вы у себя дома.
— Как давно это тело получало пищу? — спросил Зимородков.
— Видимо, — озадачилась Никитина, цифры вернули её в реальность и ужаснули, — шестьсот лет назад…
Дрожащей рукой она коснулась потёртой сенсорной панели пищеблока. Аппарат послушно создал требуемое, подав сигнал готовности.
— Ввотт, — заикаясь от волнения, произнесла она, — еда.
— Что это… диковинка? — спросил Зимородков.
По отсеку растянулась ярко красная масса. Зимородков и Никитина проследили за ней глазами. Капитан с интересом, Тана с недоумением.
— По идее должен быть вишнёвый пирог, — пояснила Тана, стукнув кулаком по вредному пищеблоку, — никак руки не доходят починить! Но я думаю… что пирог вам ещё нельзя! Будете учиться всему заново. И пища ваша будет как у младенца! Сегодня ведь у вас… день рождения.
— Действительно, день рождения, — согласился капитан, ловя пальцами и отправляя в рот вишнёвое желе, — сначала подкрепиться, потом за работу…
Покончив с «пирогом» капитан зевнул и закрыл глаза, задремав, прямо возле пищеблока. Никитина решила воспользоваться шансом и прибить ожившего мертвеца железным инструментом.
Но мирное дыхание капитана не вызывало тревоги. Никитина провела рукой по холодному инструменту. Нет, лучше принять успокоительное. Она слишком напряжена. Но главное, она прекрасно понимает, что не сможет причинить ему боль!
Через четыре часа мужчина проснулся. Он потянулся, огляделся и улыбнулся, показав белый ряд зубов.
— Слава, — обратилась Никитина к капитану, с нетерпением ожидавшая его пробуждения, — я должна вам кое что рассказать. Знаю, вам будет неприятно. Возможно, вы думаете, что всё ещё продолжаете свой путь на экзопланету. А меня приняли за кого-то из вашей команды. По крайней мере, именно этим я объясняю ваше спокойствие и безразличие… но это не так!
Зимородков с любопытством посмотрел на Тану.
— Так вот… это не так, — сказала Никитина, — дело в том, что вы должны принять действительность, какой бы ужасной она вам не показалась! Вы пролежали шестьсот лет подо льдом! Вы умерли! А я вас нашла и притащила в ракету. Я капитан полита «Энергия». Тана Никитина. Я последовала за вами на экзопланету спустя шестьсот лет. Все остальные члены экспедиции погибли.
— Да? — удивился Зимородков.
— Да, — строго констатировала Никитина, — и мне понадобиться ваша помощь.
Никитина недоверчиво посмотрела на Зимородкова. Его глаза были ясными, взгляд приобрёл человечность. И всё же, казалось, его совсем не интересует то, что она пытается втолковать ему.