Перекресток волков
Шрифт:
Вот тебе раз!
— Ты был плохим стихоплетом, Ной, — хмыкнул Бэмби.
— Я в курсе, — заверил я.
— Так, может, сказочником окажешься более приличным?
— Ну-у, пожа-алуйста! — теребила меня Аля.
Я поднял одну руку, призывая к тишине, немного подумал, потом спросил:
— Какого цвета наше небо?
— Голубого, — не задумываясь, ответила сестренка.
— Правильно. Но есть много других планет. И там небо бывает и желтым, и серым, и даже зеленым. И еще где-то далеко… давным-давно… был мир, в котором небо ночью становилось вишневым, и по нему плавали целых две луны…
— Две?
И правда,
— Нет, не две, — поправился я, обрывая собственные мысли. — Одна большая желтая луна, круглая-круглая, похожая на головку сыра… В этом дивном сказочном мире жило племя волков. У них были белые волосы, и они называли себя потомками Первого Белого Волка и поклонялись ему как своему Богу.
— Ой, прямо как мы!
— Не перебивай, Аля. Хорошо жили волки, дружно, беззаботно. Ослепительное белое солнце давало тепло, пушистый Лес — пищу и уютный дом. Но вот настало время, когда состарилось солнце. Лето совсем исчезло, а землю сковал холод, заставляя замолкать птиц, ломаться под тяжестью снега толстые ветви древних деревьев. Помрачнел, посуровел Лес. Перестали рождаться беловолосые дети. Мир умирал, и должны были умереть волки. И пришло время смерти. И пришло время чуда…
— Странное сочетание, — заметил Бэмби. — Смерти и чуда?
— Да, чуда. Племя обратилось за помощью к своему богу. Старая ведунья развела на поляне Совета костер. Из горсти золы, смешаной с родниковой водой, вылепила фигурку Белого Волка, завернула ее в лист папоротника и бросила в огонь. Пламя вспыхнуло ярко-ярко, и из самого центра его вышел на поляну мужчина. У него были белые, совсем как в старину, волосы и глаза цвета древнего Леса. Ведунья поняла, что перед ней сам Бог. «Ты оторвала меня от дел, старуха. Зачем ты звала меня?» — спросил он. Ведунья упала на колени. «Спаси своих детей, о, Первый Волк!» — попросила она. «От чего? — удивился Бог и поежился. — И почему здесь так холодно?» — «Солнце умирает, мой Бог! А вслед за ним умрем и мы». Белый Волк сказал: «Я не могу оживить звезду, — он достал из пустоты теплый плащ, завернулся в него и протянул руки к огню. — Я могу только показать вам дорогу в новый мир. Достаточно ли вам этого?» — «Достаточно, мой Бог!» — воскликнула ведунья. И волки вышли на поляну из лесной чащи, склонили колени перед своим богом и согласились с ведуньей. «В другом мире вы всегда будете чужаками» — предупредил Первый Волк. «Но мы будем живы», — возразила она. «Хорошо. Я дам вам то, что вы просите. Но взамен возьму одну из ваших дочерей. Я давно один, а я очень не люблю одиночества».
Одиночество — это состояние души.
— Вишневое небо… Интересно, это красиво? — тихонько спросил Бэмби.
— Это — сказка, которой грезят все волчата.
— Ваш рай?
— Нет, скорее, наш Святой Грааль.
— Это как? Что-то я не понимаю, — нахмурился Бэмби. Я закрыл глаза. В темноте под веками невыносимо ярко горели белые звезды, и сквозь вишневое небо куда-то уходило племя волков.
Я открыл глаза.
— Мы искали тысячу лет. Потом еще тысячу… и еще… Мир, который был бы похож на тот… Это сильнее, чем Зов Леса, сильнее, чем сама Сила. Вишневое небо… Оно живет в каждом из нас. Мы храним воспоминания о нем, тщательно оберегаем их от пыли и забвения… Небо, недоступное нам. Давно уже мертвое небо. А мы продолжаем
искать. Понимаешь?— Наверное, да… Вы так пришли на Землю? В поисках своего Святого Грааля?
— Так, но не сразу. Было много других миров. Они почему-то не принимали нас, словно заранее ненавидели. Первый Белый Волк показал нам дорогу, но не объяснил правил движения. Все, что нам досталось от него, — это Сила, из-за которой нас сжигают на кострах, и пророчества, мешающие бороться за жизнь. Может, стоило умереть вместе с вишневым небом? А так… Спасибо Белому Волку, наше племя превратилось в вечных скитальцев…
— Пророчества?
— Да.
Бэмби заинтересованно приподнялся на локте.
— Какие? Ты их знаешь?
— Их знает каждый волчонок, — горько усмехнулся я. — Они очень короткие. Не пророчества даже, а так… чей-то пьяный бред… Хотя… Мы ведь не пьем.
— Ну? — нетерпеливо подтолкнул меня Бэмби.
— Первое: «Кровь человека погубит племя». Старики говорят, что убивать человека — это даже не грех, это самоубийство. Только мы все равно убиваем. Кто-то чаще, кто-то реже, — я тряхнул головой. — Второе: «Беловолосый покажет дорогу домой».
Бэмби потер шрам.
— Домой? Но ты же только что сказал, что ваш дом — тот, в другом мире, где было вишневое небо, — уже умер?
— Сказал.
— Я что-то не улавливаю смысла.
— Честно говоря, я тоже, Бэмби, — признался я.
— У тебя белые волосы.
— Ну и что? — недоуменно спросил я, а, поняв, рассмеялся. — Я полукровка, помесь волка-отца и матери-человека. Так что, знаешь, ты не ищи тайны там, где ее нет. В пророчестве речь идет о Белом Волке. Старики говорят, что он охраняет нас от самих себя…
— Так мне стало понятно еще меньше, — сообщил Бэмби. Если он думал, что я тут же начну отвечать на дополнительные вопросы, то он очень сильно ошибался.
— Охотно верю, Бэмби, — согласился я, — но помочь ничем не могу. В наших легендах легко можно заблудиться. Их много, и все они похожи одна на другую. Они передаются от поколения к поколению, чтятся стариками, но на самом деле ничего уже не значат. Все это давным-давно стало пылью.
Я взглянул на Алину. Она спала, крепко сжимая во сне мою руку. Эта сказка оказалась из разряда тех, которые она не любила.
— Вишневое небо… Это красиво?
— Красиво.
— Его уже нет?
— Ну почему же… Пока еще есть.
Я уже собирался ложиться, когда услышал, как кто-то тихонько поскребся в окошко.
— Но-ой!
В темноте леса горели два желтых огонька. Я открыл окно, спросил тихо:
— Кто здесь?
— Артем, — ответил знакомый голос. К окну неслышно приблизился крупный серый волк.
— Заходи в дом.
Волк отрицательно мотнул головой.
— Лучше ты выходи, Ной! Луна еще только-только родилась, и на небе звезд, как муравьев в муравейнике… Воздух аж звенит! Такую ночь грешно пропускать! Выходи, прогуляемся…
Раньше, в другой, щенячьей жизни, мы частенько убегали из дома по ночам… Мы дышали Лесом, и он дышал нами. Мы представляли, как будем охотиться, когда обретем настоящую Силу. Мы были молоды, глупы и… Нет-нет, не так. Мы были просто молоды.