Перекресток в Никодимске
Шрифт:
Соседи ей достались странные. Это были две бабки неопределённого возраста. Одна нигде не работала, но жила с дочкой, которая появлялась в коммуналке не каждый день, а вторая торговала сигаретами и всякой мелочёвкой рядом с железнодорожной станцией. Третьим жильцом был электромонтёр, кажется, тоже с железной дороги,— грузный мужик лет пятидесяти, всегда страшно долго оккупирующий туалет. Ксения с ними почти не общалась, всю информацию получая из обрывков разговоров, долетавших до неё в коридоре и на кухне. Её комнаты были самыми ближними к выходу и в то же самое время самыми дальними от кухни, что создавало определенные неудобства, зато такое расположение позволяло выскользнуть из квартиры, ни с кем не столкнувшись. Она даже толком не помнила
Когда на карточку пришли деньги от матери, она думала сразу отправиться на поиски новой квартиры, но потом решила повременить, всё равно ведь за месяц уже оплачено. С учительской зарплатой всё было очень плохо, а брать у матери после того, что случилось, было очень стыдно… Сначала она вообще хотела не трогать деньги, но поддалась минутному порыву и, сняв десять тысяч, купила Лениной дочке красные лакированные босоножки — точь-в-точь такие, как у неё самой были в детстве. Просто не смогла удержаться: такой милой была Катя и столь замученной — Лена. Вообще, знакомство с учительницей литературы стало вторым приятным моментом после переезда в Никодимск. Первый же был очень условно приятным: её перестали беспокоить страхи — и можно было начать жизнь с чистого листа, пусть и не в самом приятном месте.
Лена казалась ей очень уверенной и целеустремлённой, справляющейся с домом, семьёй, да ещё и с классным руководством в выпускном классе. Это уже не говоря о том, что у неё очень сложный предмет с обязательным ЕГЭ, что накладывает дополнительную ответственность. Ксении хотелось пообщаться с новой подругой подольше, но та постоянно была занята, хотя тоже искала встречи. В течение всей пятницы они даже толком не поговорили, обменялись приветствиями в учительской, и всё. Новая подруга выглядела очень уставшей и даже как будто напуганной. Ксения хотела узнать причину, но тут вошла завуч Галина Григорьевна и первая обратилась к Лене с каким-то строгим вопросом. Ксения решила, что вся проблема в работе, и решила не вмешиваться.
В субботу тоже поговорить не получилось. Уроки у них заканчивались одновременно, но когда Ксения поднялась в учительскую, Лены там не было. Она прогулялась по коридору до кабинета литературы, но тот оказался закрыт. Ксения позвонила подруге, но та почему-то сбросила. Историчка засобиралась домой и уже почти вышла из школы, когда ей перезвонила Лайка.
— Извини, мне муж позвонил, похоже, дочка приболела, я сейчас срочно в аптеку — и домой. Мы вчера с ней под дождь попали, обе перемёрзли, вот теперь, походу, последствия…
— Ничего страшного, я просто хотела насчёт завтрашнего дня уточнить,— смущённо сказала Ксения.— Думаю, с такой погодой поход отменяется?
— Ну на природу точно, а вот в кино я бы сходила,— усмехнулась Лена.— Я, правда, не посмотрела, что там за фильм сейчас идёт, но это не так и важно. А после сеанса я бы с удовольствием тебя позвала к себе — чайку попить. Или не только чайку. Ты как?
— О, я с удовольствием! — отозвалась Ксения.— Буду ждать завтра твоего звонка.
Но утром в воскресенье Лена так и не позвонила. Чуть ближе к обеду прислала сообщение по WhatsApp:
«Извини, дочка затемпературила, я полночи не спала. Больничный взять не могу, повезла дочку к матери на неделю в деревню».
«Бедная Катенька! Надеюсь, всё хорошо будет»,— забеспокоилась Ксения, вспомнив весёлую дочку Лены. У подруги явно были серьёзные проблемы с деньгами, Ксения даже подумала перезвонить и предложить помощь, но потом решила, что это будет некрасиво и навязчиво. Лена очень стеснялась принять даже туфельки для дочки, а уж помощь деньгами вообще выглядела грубым проявлением жалости.
В итоге всё воскресенье Ксения провела дома, наблюдая за окном унылый осенний дождь и читая книгу.
Ближе к вечеру выбралась в магазин за покупками, а потом снова завернулась в плед на кровати, с горячим чаем и телефоном. «Осталось только котика завести, и можно спокойно встречать старость,— с грустью подумала она.— Остальные атрибуты уже в наличии». Понедельник не принёс разнообразия, но всё-таки на работе было лучше, чем в одинокой комнате. Она отвлекалась, с детьми было интересно, особенно ей нравились шестиклассники, которые слушали очень внимательно и вообще активно вели себя на уроках — в отличие от старшеклассников, все мысли которых были связаны с ЕГЭ, и история поэтому их мало интересовала. Исключение составляла Жанна, которая специально осталась во вторник после уроков, чтобы подготовиться к олимпиаде. Правда, и в этот раз подготовка вышла рваной и скомканной ввиду того, что они, сами того не замечая, ввязались в исторический спор в сослагательном наклонении. Всё началось с обсуждения возникновения Антанты, потом плавно перекинулось на франко-прусскую войну. Затем неожиданно они стали спорить о железном канцлере Бисмарке. Знания Жанны очень удивляли. Какие-то моменты она знала очень поверхностно, например политическое устройство Франции в середине девятнадцатого века, тогда как другие — чрезвычайно глубоко: например, читала мемуары Бисмарка и была в курсе подробностей немецкой революции 1848 года. Ксения сама не заметила, как с жаром погрузилась в обсуждение, забыв даже о ею самой намеченных вопросах. Опомнились они только со звонком. Учительница произнесла:— Жанна, это, конечно, всё очень хорошо, но мы должны были пройтись по Первой Мировой и её итогам. Близится столетие окончания войны, и на олимпиаде наверняка будет несколько вопросов, с нею связанных, вот просто обязательно! Давай ты почитаешь о малоизвестных фактах Первой Мировой войны, например об участии Италии в военных действиях и политических последствиях окончания войны для этой страны.
— А я про Брестский мир хотела,— возразила Жанна,— мне попалась интересная статья на эту тему, но она на немецком, ещё не смогла найти перевод.
— Очень хорошо,— улыбнулась учительница.— Если тебе это так интересно, может, действительно, стоит попробовать стать историком?
— Ой, вот об этом тоже хотели поговорить и забыли! — воскликнула Жанна.— Давайте в следующий раз, мне сейчас бежать надо.
— Договорились,— сказала Ксения Олеговна.— До встречи!
— До свидания,— попрощалась ученица и поспешно покинула кабинет.
Учительница испытывала какие-то смешанные чувства по отношению к отличнице. С одной стороны, было очень приятно беседовать с заинтересованной и любознательной девочкой. В беседах с ней Ксения будто снова оказывалась студенткой на интересном семинаре, где они с одногруппниками часто оживлённо спорили по интересным историческим вопросам. С другой стороны, ученица оживляла неприятные воспоминания о произошедших событиях. Едва она уходила, как накатывал липкий холодный страх, она нервно смотрела на телефон, ожидая внезапного звонка или SMS откуда-то из прошлой жизни.
С Леной на новой неделе они виделись мельком, она выглядела совсем замученной и нервной, возможно, тоже заразилась от дочки и теперь переносила простуду на ногах. Даже обедать на большой перемене у них пока не получалось, Лена на перерыве возилась с какими-то бумажками, наскоро перекусывая прямо на рабочем месте. Наконец, в четверг Ксения не выдержала, на большой перемене зашла к подруге и прямо предложила:
— Лена, а пойдём после уроков ко мне? Посидим, чаю попьём с тортиком, у меня «Рыжик» есть в холодильнике. Ты же дочку к маме отвезла, тебе в садик бежать не надо.
— Ну давай,— неуверенно согласилась подруга после минутного размышления.— Адрес подскажешь?
— Давай я тебя дождусь — и сразу вместе отправимся, у меня всего на урок меньше, пока в магазин сбегаю и к школе вернусь.
— А ты что, ради меня тортик заранее купила? — неожиданно улыбнулась Лайка.
— Нет-нет,— поспешно возразила Ксения.— Вчера что-то тоскливо было, захотелось чего-нибудь сладенького, а пока из магазина шла — перехотелось на ночь наедаться, вот и остался он нетронутым в холодильнике.