Перекресток в Никодимске
Шрифт:
Однако её жизненные интересы стали постепенно меняться. Фальшь, уродство и несправедливость виделись Жанне практически во всём. Постепенно она покинула некоторые группы в соцсетях, отписалась от каналов на YouTube, стал сокращаться круг общения. Мало что писала или комментировала в общем чате класса в WhatsApp. Разговаривать с подружками стало неинтересно, её не волновали новые модели «айфона», модная музыка и стильные шмотки. Она стала более резкой, подозрительной и раздражительной, принялась серьёзно изучать анархизм, историю протестных движений и революционной деятельности. Среди приятелей появились подпольные мастера граффити, с которыми она бегала по вечерам с баллончиком, создавая провокационные надписи. Родителям говорила, что ходит по вечерам гулять с собакой, и это срабатывало, пока
Последствия были просто ужасны, её чуть было не выгнали из школы, не хотели брать в десятый класс. Только благодаря великолепному выступлению на математической олимпиаде и заступничеству Виктории Филипповны удалось избежать этого. За исключение активно высказывалась Галина Григорьевна, жена того самого полковника. До этого Жанна с ней особо не сталкивалась, так как в школе вела себя прилично и училась очень хорошо. Но тот день запомнила навсегда. Мать плакала и очень переживала, а отец впервые в жизни её сильно отругал. Она никогда не видела его таким, он выглядел по-настоящему испуганным, всегда такой веселый и спокойный, он стал совершенно другим человеком в этот день. Жанна пообещала родителям ни во что больше не в ввязываться, сосредоточиться на учёбе и саморазвитии.
Они помирились и вместо покупки дачи уехали в путешествие. Две недели в Турции, неделя в Греции и неделя в Италии помогли ей успокоиться и забыть о тревогах. Её бурной волной захлестнули море, солнце, пляж и первая любовь. Но когда она вернулась, под балконом, словно зловещий риф, торчал чёрный «Лэнд крузер», о который каждое утро разбивалось её хорошее настроение.
Этим утром, торопясь на первый урок, она пробежала мимо не глядя. Сегодня это была литература, и, в принципе, можно было не спешить. Елена Андреевна ни слова не скажет про опоздание, но Ивова не могла себе такого позволить. Пока учительница вдохновенно рассказывала о символизме поэзии Бальмонта и Брюсова, Жанна втихаря читала на телефоне мемуары Маргарет Тэтчер. Её всегда восхищали сильные женщины, но до этого времени она увлекалась в основном историческими романами, посвящёнными разным великим королевам и императрицам, а теперь впервые дорвалась до мемуаров почти современного политического деятеля. Книга очень захватила. Хотя консервативные взгляды и строгая христианская мораль «Железной леди» были ей не очень близки, но изложенные в первых главах переживания, стремления и мечты были похожи на её собственные.
Класс вяло реагировал на поэтические проблемы. Конечно, не было такой распущенности, как на классном часе, но и напрягаться на уроке Лайки никто не собирался. Тем более что урок был первым, и большинство учеников ещё толком не проснулось, привыкнув к поздним подъёмам на долгих летних каникулах. Елену Андреевну это раздражало. Влюблённая, как и все учителя, в свой предмет, она хотела получить отдачу, обратную связь от учеников, узнать, как они понимают символистов Серебряного века. Она любила читать стихи вслух, её красивый голос набирал в эти моменты особую силу и без микрофона был слышен даже за дверью кабинета, так что Гидра даже пару раз делала замечания, если оказывалась рядом. Часть учеников любила такие моменты и слушала с удовольствием, но вот вступать в дискуссию всё равно никто не спешил. Елена всё сильнее злилась, глядя, как учащиеся просто отсиживают положенные минуты, пропуская большую часть её монолога мимо ушей и слегка оживляясь только при чтении стихов. Уроки с прозой выходили получше, в ней был какой-никакой сюжет, а стихи детей трогали мало. Лайка не выдержала и решила расшевелить класс на последних пятнадцати минутах урока. Она заметила, что даже отличница Жанна с улыбкой что-то листает в телефоне, и обрушила свой гнев на неё:
— Ивова, оторвись, пожалуйста, от мемасиков в телефоне и расскажи нам о происхождении символизма!
Жанна вздрогнула от неожиданности и тут же вскочила с места, поспешно прикрыв смартфон тетрадкой. Секунд десять она испуганно моргала, приходя в себя после неожиданного обращения, а затем уверенно заговорила:
— Символизм как направление искусства
появился во Франции в конце девятнадцатого века, но в каком точно году, не помню; кажется, в восьмидесятых. Это был такой переходный вариант неофициального искусства между декадентством и будущим модернизмом. Как бы развитие декадентства, можно сказать. Там целый манифест на эту тему опубликовали, но вот кто автор — не помню, точно не Бодлер. В общем, символизм собрал в себе поэтов, не согласных с общепринятыми в обществе… с общепринятыми взглядами на поэзию. Появилось множество гениальных поэтов, из которых самыми яркими были Шарль Бодлер и Артюр Рембо. Поэзия символистов была в те годы очень мощной и даже шокирующей. Она быстро обрела популярность даже за пределами Франции и, как всё иностранное, оказала сильное влияние на русскую литературу, в частности, привело к возникновению русского символизма в виде сначала, как вы сказали, Брюсова и Бальмонта, а потом Андрея Белого и многих других поэтов.Елена Андреевна была приятно удивлена. С одной стороны, ответ явно выходил за рамки учебника, ясно свидетельствуя о дополнительной подготовке, с другой стороны, Жанна не затронула материал, изложенный в учебнике о возникновении символизма в России, о статьях Мережковского, о прозаиках символистах и о ряде других важных моментов. В любом случае внятный ответ был дан, и придираться к девочке не имело никакого смысла.
— Спасибо, Жанна, хороший ответ, садись, молодец! — сказала учительница, оглядывая класс и выбирая, кого бы ещё спросить в оставшиеся несколько минут урока.
— Лена Андревна, а можно прочесть стих моего любимого французского символиста? — неожиданно спросила Жанна.
Класс, чувствуя спасение от дополнительных вопросов, одобрительно загудел, дружно желая послушать французского символиста. Елена Андреевна, не чувствуя никакого подвоха, обернулась и кивнула. В конце концов, она же хотела получить ответную реакцию. Да и дети зашевелились, пусть не совсем по теме, но всё равно уже хорошо.
Ивова повернулась спиной к доске и произнесла очень громко и чётко:
— Артюр Рембо, «ВЕНЕРА АНАДИОМЕНА».
Из ржавой ванны, как из гроба жестяного,
Неторопливо появляется сперва
Вся напомаженная густо и ни слова
Не говорящая дурная голова.
И шея жирная за нею вслед, лопатки
Торчащие, затем короткая спина,
Ввысь устремившаяся бёдер крутизна
И сало, чьи пласты образовали складки.
Чуть красноват хребет. Ужасную печать
На всём увидишь ты; начнёшь и замечать
То, что под лупою лишь видеть можно ясно:
«Венера» выколото тушью на крестце...
Всё тело движется, являя круп в конце,
Где язва ануса чудовищно прекрасна!
Жанна закончила декламацию и обвела довольным взглядом кабинет, наслаждаясь немой сценой, достойной пера Гоголя, одобрительно ухмылявшегося с портрета над доской. В следующую секунду класс разразился бурными аплодисментами, потонувшими в грохоте звонка с урока. Шокированная Лайка даже забыла дать домашнее задание, и Жанна, закинув на плечо рюкзачок, первой вышла из кабинета в отличном расположении духа.
Это был её коронный номер, который она исполнила два года назад в драмкружке, когда им задали подготовить какое-нибудь классическое стихотворение для артистической декламации. Конечно, после такого выступления её сразу выперли, но она и так собиралась уходить, а удовольствие от выступления определённо того стоило.
— Жанна ты великолепно читала, мне очень понравилось,— неожиданно произнёс кто-то у неё за спиной.
Она обернулась и увидела увальня Мишу, который заметно пыхтел, пытаясь отдышаться, видимо, ему пришлось постараться, чтобы догнать её у лестницы.
— Спасибо,— улыбнулась Ивова.— Но это не столько я, сколько сам по себе Рембо, крутой поэт.
— Я никогда о нём не слышал,— честно признался Миша.— Удивительно, сколько ты всего интересного знаешь.
— Читай больше, полезно вообще,— чуть резковато ответила отличница, чувствуя, что ей не очень нравится Мишин тон.— Ты чё хотел?
Она продолжала смотреть однокласснику прямо в глаза в ожидании, когда тот отведёт взгляд, а лучше вообще куда-нибудь свалит. Но Миша не сдался и произнёс чуть дрожащим от волнения голосом: