Перекресток судеб
Шрифт:
Уже очнувшись от транса, подумал о том, что хорошо, конечно, на какое-то время стать молодым, как этот мальчишка, но… свое тело все-таки роднее и приятнее.
— Герсер! Герсер, ты спишь?!
— Нет, не сплю! – Жересар, сел на кровати, снова привыкая к телу. Возвращение требовало времени – душа будто пропитывала тело, и пока она не заселится как следует, заполнив все уголки тела, взяв над ним контроль, тело ощущалось как чужое – онемелое, неловкое. После того, как он вернулся из организма парнишки, прошло всего минут пятнадцать, и лекарь до
— Герсер, я жив!
— Да ничего себе! Правда?! Не может быть! – лекарь пока что чувствовал себя не очень хорошо, и потому желчь сочилась из него легко и свободно – а ты проверь, может ты уже умер?
— Герсер, правда, я жив! Поверь, жив! – парнишка не понял юмора, и Жересар устыдился – правда, чего он на него напал? Разве парень виноват, что лекарь немного устал и не чувствует онемевшей задницы?
— Ладно, ладно – верю. Есть хочешь?
— Хочу… скажи, как так получилось? Ведь от чумы не выздоравливают! Это ты меня вылечил?
— Хмм… ну… в общем-то да. Я вылечил. Но насчет чумы у тебя сведения неверные. Кое-кто выживает, но… мало. Очень мало. Пойдем, сготовим чего-нибудь на обед.
Лекарь тяжело поднялся и хромая, пошел к двери, чувствуя, что к ногам начала возвращаться чувствительность.
— А я больше не заболею?
— Имеешь в виду – чумой? Честно сказать – не знаю. Вроде не должен. Чумой болеют один раз. Впрочем – выживших настолько мало, что никто не может знать наверняка.
— А как дальше? Что мы будем делать дальше? Куда мы теперь?
— Сейчас мы пообедаем тем, что послали нам боги и мой друг Герлат. Потом поднимем флаг вызова, и к нам приплывет лодка с берега. Мы сообщим радостное известие о том, что нас, распространителей страшной заразы, теперь двое. Они, счастливые, поплывут к Герлату, тот подготовит нам дом, который потом не жалко будет сжечь, и мы немножко поплаваем. Ты хорошо плаваешь? Умеешь?
— Я моряк, сын моряка, как я могу плохо плавать? – парнишка гордо задрал нос, и тут же, шмыгнув, утерся рукавом – честно сказать, пловец из меня не очень. Дерьмовый пловец. Но шагов пятьдесят проплыву, пока не отправлюсь на корм крабам.
— Вот еще незадача… – проворчал Жересар – до берега пятьсот шагов, и я не для того тебя воскрешал, чтобы накормить рыб и крабов. Хреново дело. Ладно, что-то придумаем. Пошли готовить. И кстати – меня Жересар звать на самом деле. Лекарь Жересар.
— Жересар… а что с нашими? Остальные… умерли?
— Умерли. Все. Я ждал, пока ты не умрешь, чтобы уйти на берег. Сжигать тебя живьем было как-то неправильно.
— Почему сжигать? Зачем сжигать? – парнишка судорожно сглотнул, и вцепился в косяк побелевшими руками.
— А ты как думал? Все, что тут есть – будет сожжено – сумрачно пояснил лекарь – сейчас тебе нужно найти чистую одежду, вымыться как следует. На берег мы уйдем голые. Не возьмем ничего. На берегу нам дадут все, что нужно. Понял?
— Понял – парнишка снова сглотнул, закашлялся, с минуту никак не мог успокоиться. На его глазах показались слезы, лицо покраснело, и лекарь с неудовольствием подумал о том, что болезнь могла задержаться в легких, вот откуда и кашель. Это было бы очень, очень нехорошо. Десять дней, не меньше, нужно
будет провести в доме отдельно от всех, чтобы выяснить – не принесли ли они с собой Черную Смерть.— Вот такие дела, брат Герлат – Жересар вытянул ноги, откинувшись на спину кресла и покосился в окно, за которым, на таком же кресле, сидел маг – теперь ты все знаешь.
— Коста, мне очень, очень жаль твоих ребят – печально ответил Герлат, потирая лоб ладонью – не знаю, что и сказать. То, что я разрезал бы этих гадов на кусочки за твоих парней? Ты это и так знаешь. Или то, что им теперь не жить? Что Нед вывернет их наизнанку? И это ты знаешь. Что будешь делать? Каковы твои планы?
— Ждать. Дней десять надо сидеть в этом доме, пока Нед не вернется. Потом – пойду с ним в столицу. Что будет после – не знаю. Я имею в виду – после того, как мы всех гадов порвем. Так далеко я не заглядываю.
— Коста… а как же жена, Эльза? Как твоя дочь? Разве их нет в твоих планах?
— Есть. Но после того, как я уничтожу негодяев. Только после того.
— Да, Коста, ты изменился. Прежде ты вначале подумал бы о жене и дочери, и лишь потом о мести.
— Раньше мои ребята были живы – голос Жересара не дрогнул, и был жестким, как сталь клинка – не прощу. Никогда не прощу.
— Ну что же… будь, что будет – вздохнул Герлат – ждем Неда. Кстати, не расскажешь ли, как вылечил этого парнишку? Похоже, что мне у тебя придется кое–чему поучиться. Я так и не понял, как ты это сумел. И вот еще что, Коста… ты уверен, что Санда и Хеверад погибли? Ты ведь не видел их трупов.
— Трупов не видел. Но то помещение, где они находились, обрушилось. Они должны были быть раздавлены. Спастись не было ни одного шанса. Впрочем – ты прав, пока не увидим их трупы, будем считать, что они живы. Кстати сказать, если их даже и раздавило, есть шанс оживить. Не будем забывать, что они не просто живые существа, они «замороженные». То есть – если голова не раздавлена, есть шанс, что они выживут. Вылечим. Где они находятся – я помню. Откопаем – увидим.
— Слушай, а что за история в Шусарде? Ты случайно там не нашумел? До нас слухи дошли о каком-то здоровиле, который сумел выбраться из темницы, непонятным образом открыв двери и вырубив толпу стражников. Это не ты?
— Я – хмыкнул лекарь – меня ограбили и хотели осудить в рабство. Им ноги поотрывать бы надо. Негодяи! Не лучше этих тварей из Совета!
— Расскажешь?
— Расскажу… кстати, это связано с лечением парня. Эй, парень – иди отсюда, нечего подслушивать! Это не для твоих ушей. Да, да – в кухню вали! Так-то ничего парнишка, но любопытный… как и все они в этом возрасте. Лезет, нос сует, расспрашивает. В общем, слушай…
— Гады! Ну какие гады,
а?! – Герлат был в ярости, его лицо покраснело, а руки сжались в кулаки. Попади ему в руки один из этих стражников – разорвал бы.
— Плевать на них – холодно бросил Жересар – мы до них еще доберемся – будет время. Главные гады там, в столице. Они виновники всего. Если бы я мог – достал бы их сам. Но боюсь, что без Неда я прогажу все дело. Погибну, а до негодяев не доберусь. А я должен добраться. Хочу сам, лично их убить!