Чтение онлайн

Что случилось в Салабрике или где-то поблизости, добрался ли туда король или остановился где-то еще, никто сказать не мог. Но после разгрома Большого моста ни у кого из посвященных в тайну Перехода не осталось сомнений — Далекие звезды напомнили о себе в этом мире. Королева заявила о желании завтра же ехать в Амилар. Стражи предупреждали о чем-то в этом роде и обещали помощь, если опасность станет неминуемой, а значит, они должны помочь разыскать Роланда и справиться с чудовищной опасностью. Только они смогут остановить вторжение, если оно уже началось. Если его вообще кто-то может остановить,

так это те, в чьей власти открывать и закрывать проходы в другие миры.

Ближе к полуночи королева заснула на широкой лежанке в углу. Там же, примостившись с другого краю, спала Веллита, из всех четверых самая уставшая за минувший день. Кассандра вышла в соседнюю комнату и прикрыла дверь. Морис сидел за столом, задумчиво разглядывая что-то в чайной чашке. Что на дне посуды повергло его в такое глубокомыслие, женщина уточнять не стала, лишь сказала:

— Выезжаем утром? Хорошо, что я нашу одежду в замке не бросила, в здешних оборках далеко не уедешь.

— Да, верно. Мне всегда нравились твои штаны, которые то и дело меняют цвет.

— Остряк!

— Кстати, — сказал Морис, — а не съездить ли нм самим? Адельгейде ни к чему бросаться, сломя голову, в эту авантюру!

— Почему?

— Она королева, от нее слишком многое зависит.

— Так уж и слишком? — фыркнула Кассандра, — Этой стране сколько-то там тысяч лет, и до прошлого месяца она неплохо обходилась без малышки Адель!

— Если так рассуждать, то и Роланд ни к чему. Неужели ты не видишь, кто-то хочет убрать их обоих?

— Прежде, чем решать за других, спроси, чего она хочет. Например, хочет ли жить и править, зная, что не пошевелила и пальцем, чтобы ему помочь? Сидела и ждала, пока… не дождалась!

— А если мы ее погубим?

— А если нет?

— Но так нельзя!

— Можно! — на мгновение в ее глазах вспыхнула ярость и собственное, никуда не сгинувшее отчаяние, — Оставь ее в покое, пусть делает, что считает нужным, у нее хватит на это по крайней мере власти. И если ты задумаешь ей помешать, знай — я постараюсь помешать тебе!

Это было не предупреждение, а вызов. Она сказала "постараюсь" только из вежливости. Морис отлично помнил — хоть с виду Кассандра и кажется раза в два слабее его, это самая обманчивая иллюзия на свете…

…Хлипкий замок сорвался, дверь отлетела внутрь с первого же удара — повезло, что здесь не гранд-отель, на прочность и надежность никто не разоряется. И прислуга догадливая, сказано проваливать — они и проваливают. Морис ввалился в темную прихожую, бросился дальше, туда, где горел свет.

Маленькая комната, тусклый экран дальней связи над столом, спальня… Ну и порядок, ни соринки, постель не измята, а ведь постоялица жила здесь два дня! На полке среди вещей цепким, привычным взглядом выхватил самое серьезное — свернутый ремень с кобурой, запасные обоймы в ряд.

Следующая дверь распахнута, в ванной включены лампы, все на виду — и желудок на мгновение скручивает спазмом. Морис видел такое и раньше, и много хуже, страшнее, безнадежнее, но каждый раз это повторялось снова и снова — мимолетное, но острое ощущение паники от необходимости прикоснуться к тому, что недавно текло жизнью по чьим-то венам.

Кассандра Экхарт лежала в ванне, безмятежно откинувшись на спину, глядя в пространство спокойными, чуть затуманенными глазами. Вода еще не пресытилась

алым, лишь помутнела, не скрывая на женщине почему-то не снятый халат — неужели чтобы не смущать тех, кто вытаскивал бы ее отсюда утром? Тоже, нашла застенчивых…

Она увидела вошедшего, и взгляд ожил, наполнился тоскливой досадой и даже скукой. Разглядела форму здешней полиции, вздохнула и снова стала безучастной. Морис знал, что она его слышит, и, вытаскивая из воды, объяснил:

— Считайте, что я жутко невоспитанный, вломился без приглашения… Но я терпеть не могу, когда в мое дежурство случается такое!

Он изрядно промок, расплескал содержимое ванны, но все-таки подхватил дамочку половчее вместе с ее халатом и потащил в комнату, оставляя на полу мутно-бурые подтеки, в которых таяли, растворялись новые красные капли.

Она не сопротивлялась, даже, наверное, помогла бы, если б сумела. Если бы захотела. А так лишь смотрела с равнодушием, возишься — ну и возись. Морис вывернул на кровать аптечку, нашел, что нужно, заклеил раны, перевязал, как положено. Теперь-то приезжая красотка не умрет, и врача звать незачем. Врачи здесь ни к чему, во всех смыслах, и до больницы далеко. Проклятая дыра, и нашла же эта сумасшедшая, куда заехать…

Морис внимательно осмотрел обнаруженный пистолет, превосходный, из тех, которые, если задуматься, с головой выдают владельца. И, кстати, наводят на мысли — а что было выдумывать-то, затягивать? Нажала на курок — и готово.

Она заметила его недоумение, поняла правильно и чуть слышно сказала:

— Не хотелось, чтобы так… мерзко, будто контрольный…

Кассандра успела потерять не так уж много крови, но вполне достаточно, чтобы свалиться на пару дней в постель. Кто бы только ей об этом напомнил. Через полтора часа она уже ходила по комнате, туда-сюда, медленно, иногда потирая пальцами виски, но Морису казалось, что он видит зверя, мечущегося в клетке. Только белеющие в полумраке повязки на обеих руках напоминали о случившемся.

— Зачем? — в который раз спросила она, без раздражения, но с упрямой настойчивостью, будто и в самом деле надеялась услышать истинную причину.

— Может, поищем другой выход?

— Кто ты такой, чтобы искать за меня выходы?

Морис подошел ближе, всматриваясь в бледное лицо, с которого уже смыты следы крови, но даже кровь не смыла следов мучительного, старательно задавленного отчаяния. И было еще кое-что, как будто странная, непостижимая сила окружала ее незримым облаком, плясала за серо-зеленым зеркалом глаз.

— Кто я? Просто полицейский из дурной глухомани, который увидел чудо. Если ты погибнешь, моя жизнь опустеет, — искренне произнес Морис. И в кои это веки пафосная ложь оказалась чистейшей правдой. Кассандра усмехнулась, глядя на него с задумчивым любопытством, потом сказала:

— Ты же ничего обо мне не знаешь.

— Знаю.

— Вот как? И кто же я, по-твоему?

— Самое прекрасное создание, какое мне доводилось встречать. Ты останешься?

Она вдруг приблизилась, мягко обвила его плечи обеими руками, почувствовала сквозь шелк новенькой ночной сорочки, как он гладит ее по спине, как жар ладоней незнакомца, чужака о котором она знала не больше имени, прогоняет холод смерти. Пусть, остальное не важно. Больше ничего не имеет значения. А этот парень напросился сам.