Чтение онлайн

— Как думаешь, оторваться сможем?

— Разве что машины на руках понесем. От колеса след чуть не в полметра глубиной. Куда его спрячешь?

— Ладно, тогда делаем так…

Взошедшее солнце осветило стоящие на полянке топливозаправщики. Около одного из них горел костерок. Сидевший рядом солдат подогревал на костре чайник.

— Командир! Машины дальше не пошли.

— Экипаж?

— В машинах дрыхнут, один чай греет.

— Стало быть, точка рандеву у них здесь, — командир развернул на земле карту. — Черт! И откуда к ним подойти могут? Со стороны гор? Маловероятно: некому там идти и неоткуда. Проходов нет никаких.

С нашей стороны?

Тогда зачем они так далеко забрались? Могли и раньше встать. Там места гораздо удобнее есть. Непонятно… Разве что…

Мы вчетвером прем, как загнанные лошади. Потеряшка безжалостно подгоняет водителей. На стоянке сейчас осталось два водителя и один стрелок из подразделения охраны. Их задача состоит в том, чтобы имитировать ленивую дневку дошедшей до цели группы. Поэтому периодически они меняют одежду и вылезают на свет божий в разном обличии. То в комбинезоне водителя, то в камуфляже стрелка. Одна надежда на то, что, ожидая подхода тех, с кем должна тут встретиться группа, противник не попытается их атаковать. В этом случае ребята продержатся максимум пять минут. Даже пулеметы на кабинах не шибко им помогут в этом.

Наконец, через пару часов мы подходим к горам. Они тут небольшие. Одно только название, что горы. Самая высокая не превышает трехсот метров. Оставляю ребят на месте и начинаю кругами бегать по склонам. Где-то здесь… С интересом наблюдающий за моими маневрами Рогозин не выдерживает и присоединяется ко мне.

— Чего ищем-то, майор?! Ты подскажи, может, вдвоем быстрее найдем.

— Тут где-то домик должен быть. Собственно говоря, от него-то и осталось-то всего две стены. Да крыши кусок. Точно помню, где-то здесь он стоял. Да заросло все к чертовой матери, найти не могу.

Он хмыкает и осматривает окрестности.

— Под тем склоном его не поставят: снег на фиг засыплет все. У того склона можно, но там ручьи текут, сыро в доме будет. Этот — теневой, солнце только к вечеру покажется. Вон там, майор, больше негде, — тычет он рукой в нужном направлении.

И действительно, дом оказывается именно в том самом месте. Он еще больше обветшал, сильно зарос кустарником. Разгребаю валяющийся на остатках пола мусор. Приподнимаю одну из досок. Ничего интересного там нет. Только под полом лежит странная, г-образной формы железяка. Забираю ее с собой. Становлюсь спиной к углу дома и смотрю вперед. Теперь отсчитать сорок шагов. Пройти по прямой удается всего двадцать метров, и мы упираемся в обрыв. Обойдя его справа, спускаемся вниз. Подхожу к стене и смотрю вверх. Тут кто-то когда-то жег костер. Даже сейчас видны остатки обгорелых деревяшек. Отхожу чуть вбок и смотрю вдоль стены.

Не то…

И это не то…

Подхожу к небольшому углублению. Здесь все сильно закопчено. Провожу рукой по стене и нащупываю деревяшку. Вытаскиваю ее. В образовавшуюся дырку вставляю железяку и всем весом налегаю на загнутый конец. Потеряшка повисает на моих плечах, добавляя усилие. В скале что-то скрежещет, и железяка проворачивается сразу на пол-оборота. Подбадривая себя матерными возгласами, крутим быстрее.

— Что хоть произойти-то должно, майор?

— Крути давай!

Наконец, железяка во что-то упирается и более не движется.

— Держи ее. А то как звезданет мне по кумполу!

Сбегаю ниже по склону. Ни с того ни с сего здоровенный валун вдруг приподнял один из своих краев. Теперь там зияет черная дыра, в которую можно войти почти не пригибаясь. Поднимаю с земли железную штангу, ранее прикрытую поднявшимся краем валуна. Упираю ее в выемку на нижней части каменюки.

Отпрыгиваю в сторону и призывно машу рукой Рогозину.

— Давай, тащи сюда нашу мазуту!

Тяжелый валун, скрежеща на петлях, чавкнув, опускается на свое место. Водители отпускают рукоятку и облегченно вздыхают. Все, дверь закрыта, и можно идти дальше.

Узкий проход, извиваясь, уходит в глубь скалы. Здесь относительно сухо, хотя где-то слышна капель. По стенам на железных кронштейнах навешены провода. Гулкое эхо от наших шагов гуляет вдоль коридора, убегает куда-то вглубь и, отразившись там от чего-то, возвращается к нам причудливым рокотом.

Мы идем долго. Уже углубились метров на сто, может быть, и больше.

— Охренеть, майор, это куда же мы топаем?

— Это запасной вход. Где находится основной, я и сам не знаю. Мне только этот вход показали. Ничего, тут скоро генераторная должна быть. Свет зажжем — повеселее потопаем.

— В Китай хоть не уйдем?

— Да не должны бы…

Наконец, проход сворачивает вправо, и коридор перегораживает стена с черной дырой амбразуры. Прямо перед ней углубление. В нем видна железная дверь. В свете фонарей мы видим еще одну амбразуру, поменьше. Один из наших водителей налегает на рычаг открывания двери. Тот поскрипывает, но поддается.

В относительно большом (приблизительно десять на десять метров) помещении треугольником стоят три дизеля. Делаю приглашающий жест рукой.

— Ну, ребятки, это ваше хозяйство. Делайте, что хотите, но хотя бы один из них завести нужно. Они, по идее, все на консервации стоят. Больших проблем с этим быть не должно.

— Сделаем, товарищ майор! — успокаивающе кивает один из водителей. — У нас на базе похожие, только эти уж старые слишком.

Мы с Потеряшкой выходим из генераторной и идем дальше по коридору. Метров через двадцать он заканчивается еще одной дверью. Открываем ее — и в первый момент не понимаем, куда попали. Вправо и влево уходит широкая штольня. Она вполне природного происхождения. Гранитные стены только в некоторых местах укреплены бетонными подпорками. Узкий луч фонаря выхватывает из темноты какие-то забрезентованные груды.

— Что это, майор?

Вместо ответа подхожу к ближайшей куче и приподнимаю тяжелый брезент. На свету тускло блестит гусеничный трак.

— Танк?!

— И не один. Тут вся штольня ими заставлена.

Поднимаю луч фонаря вверх. На железных направляющих под потолком проложены толстые резиновые шланги.

— Это топливопроводы. К каждому танку подведен шланг. Если включить насос, то их можно заправить. Аккумуляторы тоже где-то должны быть. Они сухозаряженные, их регулярно меняют.

— Кто?

— Тут должна быть своя обслуга. Они приезжают сюда один раз в год, делают необходимые работы, проворачивают у танков двигатели и потом опять уходят. И весь год тут пусто. Во всяком случае, так перед войной было.

— Охренеть! — Рогозин крутит головой, ощупывая фонариком мрачные глыбы танков. — Сколько же их тут?

— Шестьдесят четверок должно быть штук сорок. Других модификаций, более поздних, тоже сколько-то должно быть. Сюда все время чего-то притаскивали. Я не в курсе, точного списка не видел. Там, — киваю на стену, — параллельная штольня. В ней уже танков нет. Там стрелковое вооружение, боеприпасы, обмундирование и продовольствие. Правда, вооружение в основном старое. Пистолеты «ТТ» и автоматы «ППС». Зато их там до хрена. Патронов — тоже хоть утопись. Сюда свозили вооружение воинских частей, стоявших в этих краях. А продовольствие тут было всегда. Меня угощали буханкой хлеба, пролежавшей тут тридцать лет.