Пепел
Шрифт:
***
Чем чаще я возвращался в своих мыслях в прошлое, тем больше не узнавал себя в настоящем.
Промокший после дождя, грязный и неровный асфальт возле общежития – всё, что я видел перед своим носом. Потратил минуту, чтобы прийти в себя и подняться на колени, хотя подумаешь, всего-то разок получил под дых от местного гопника. Тот пытался отжать у меня остатки стипендии, не вышло. Я и без него могу успешно справиться с тратой собственных средств. Видимо, разочарованный пустыми карманами,
Хлопнула дверь парадного входа, со ступеней босиком сбежал Егор. Мы с ним учились на одном потоке и жили в одной комнате.
— Ты как? — обеспокоенно спросил друг.
— Лучше всех, – я натянуто улыбнулся.
Он помог мне встать и проводил до комнаты, будто в этом была необходимость. Хотя, пожалуй, со стороны я выглядел жалко: худощавый, извалянный, в глазах полное непонимание, как прожить хотя бы ещё один день.
— Завтра выходной, — к чему-то сказал Сенин. Полулёжа на своей кровати, пальцами он отбивал чечётку по клавиатуре ноутбука, видимо, с кем-то активно переписывался.
— Ну и что? — без энтузиазма спросил я.
— Разве у тебя нет планов на выходные? Может оторваться в местном клубе, например?
— Ты меня приглашаешь? — я усмехнулся.
— Ну, можно и так сказать, — Егор пожал плечами и на минуту отвлёкся на меня, взглянул исподлобья. — Вообще-то, это меня пригласили – твоя сестра.
Мне трудно было скрыть своё удивление. Моя сестрёнка первокурсница и скромняга зовёт Егора в клуб? Впрочем, он и сам, наверняка посодействовал ей в этом деле. Я давно заметил, как он пускает слюни на мою младшую сестру.
— Если ты хотел попросить моего разрешения, то я не против, — лениво сказал я и упал на подушку, подложив руки под затылок. — Да и вообще, Катя – уже взрослая девушка, сама может выбирать себе кавалера.
— Да я о тебе пекусь, а не разрешения спрашиваю, — укоризненно сказал Сенин. — Ты сидишь в общаге безвылазно, только на учёбу и выходишь. Что с тобой?
— Не знаю, просто осенняя хандра, видимо. Сам понимаешь, ещё немного и мы отучимся, а впереди очередная неопределённость и всё ещё хуже, чем после школы.
— Тебе надо отвлечься, ещё раз говорю. Пошли в клуб.
— А что там интересного? У меня и денег-то особо не осталось.
— Завтра будет тематическая вечеринка, знаю, что для пар будет бесплатный вход. Уже, считай, есть варик сэкономить, а так, я могу тебе и занять. В чём проблема?
— Бесплатно, — я хохотнул. — Ты пойдёшь с моей сестрой. А мне не с кем идти, уж извиняй.
— Спокойно, брат. Всё уже решено за тебя.
Я вопросительно посмотрел на Сенина, он лишь загадочно подмигнул мне. И вот опять, как всегда, кто-то уже всё решил за меня.
Конечно же, мне пришлось туда пойти, из-за уговоров друга, но я не пожалел.
Сестрёнка пришла с подругой. Её звали Ольгой, и в последующие полгода она стала для меня просто Олей, Оленькой, «оленёнком». Типичная история студенческой любви или, быть может, просто яркого увлечения. Сейчас уже и не понять. Мы отлично проводили с ней время, болтали вживую и переписывались в сети, встречались, занимались любовью.
Я умилялся с каждого её увлечения, надо признать, она была развитой, умной, а также очень милой девушкой. Я поддерживал её стремления в волонтёрстве и активизме, хотя сам ничего не смыслил в этом. Всегда соглашался, на интересные мероприятия,
в основном связанные с искусством, от которого сам был далёк. С появлением девушки у меня даже нашлись источники дохода, будто одно мотивировало другое.Летом следующего года, после того знаменательного вечера произошло первое потрясшее нашу семью событие.
Я был дома у матери, помогал ей с хозяйством, она меня потчевала вкусной домашней стряпнёй, которой так не хватает оторванным от дома студентам.
Мобильный зазвонил в зале, я встал из-за стола и спешно переместился из кухни, чтобы ответить на звонок. В телефонной трубке послышался чей-то излишне официальный и не особо доброжелательный мужской голос. Меня спрашивали по имени и отчеству, просили приехать и дать показания.
Как оказалось, весь активизм Ольги был связан с политикой и какими-то разоблачениями, не особо желанными среди местных чиновников и силовиков. Она почему-то никогда не делилась со мной такими подробностями и ни разу даже не подымала близких тем. Зато она вовлекла в это мою сестру и даже Егора.
Их задержала полиция, но вменяли в вину им вовсе не протесты или разоблачения. Не было никаких законов, запрещающих свободу слова или право на протест. Упомянутые статьи были тяжкими: от создания преступного сообщества до хранения запрещённых веществ и терроризма.
Я знал, что никто из них не способен на подобное. Дело решили сфабриковать, меня привлекли как свидетеля. Чтобы я не сказал следователю, ничто уже не могло им помочь.
Позже под вечер позвонили матери, пока я в ступоре сидел у себя в комнате, не знал, что мне делать и как ей об этом рассказать. Силовики на той стороне телефона справились плохо. Мать увезли на скорой с приступом. Тогда я ещё не знал, что жить ей оставалось совсем немного, и новый повод для сильного стресса будет уже связан со мной.
***
Генерал поморщился и покачал головой. Я и не ожидал, что он мне будет сочувствовать. Спустя столько лет, мне уже и не нужно было чьё-то сочувствие.
— Понимаю, — Воронов смотрел в мою сторону, но как будто бы сквозь меня. Взгляд глубоко задумавшегося человека. — В те годы такие сфабрикованные дела попадались часто, особенно политически мотивированные. Полицейские и следователи, они лишь винтики системы и делают, то, что им прикажут. Признаться, я и сам застал несколько таких случаев.
— Не нужно оправдывать своих коллег, — попросил я, качая головой. — Мне в целом всё понятно об этой системе и сопутствующем ущербе. Не будь мне столько лет, сколько есть сейчас, может быть, я даже питал какую-то обиду ко всем людям в форме и был непримиримым «борцом». Сейчас уже всё равно, Зона меня многому научила. Как бы ни развивалась наша наука, как бы люди не стремились к гласности и равенству, мы всё равно будем жить в мире, где правит сила. Сколько нужно потратить веков, чтобы достичь справедливого демократического общества? Никто не знает и сегодня. Может быть, есть в мире такие общества, которые немного приблизились к мечте, но точно не достигли её. А сколько нужно времени, чтобы всё скатилось в первобытность? Наверное, часы. Достаточно лишь погрузить весь мир в хаос. Можно представить ядерную войну или появление по всему земному шару вот таких, наподобие Чернобыльской, зон. В Зоне люди гораздо ближе к своей сути.