Пепел жизни
Шрифт:
Я выпрямился, порывисто дыша, и вышел из хижины, направившись в рядом стоящий с хижиной амбар, где мы хранили всякую утварь и оружие, – недолго думая, нащупал в темноте остроконечное копье и забрал с собой. Вернувшись в дом, поставил его в угол и так и не смог предаться сну – хаотичные мысли заполонили собой все нутро и голову, подобно рою пчел, желающих ужалить побольнее.
Под утро все-таки удалось вздремнуть.
Первая и последняя мысли перед сном были лишь о том, как скоро карма за содеянное найдет своего хозяина, который поплатится за все, что сделал с моей жизнью.
Луч солнца, который проник сквозь неплотно забитое деревом окно, скользнул по моему лицу и на мгновение ослепил, заставив проснуться. Я выдохнул через рот, сжал переносицу
Я не удосужился даже смыть остатки крови с лица, решив не терять ни одной драгоценной секунды. Взяв копье, вышел из хижины под многозначительные взгляды жителей, которые о чем-то начали перешептываться и показывать на меня пальцами. В толпе я увидел Злату, что приложила руки к груди и плотно поджала губы, будто хотела сказать мне «одумайся, остановись», но она не предприняла ни одной попытки. Где-то в глубине души испытал разочарование, надеясь, что лесной дух как-то посодействует передумать, но не стала – наверняка женщина догадывалась, что за каждым действием, каждым сказанным словом стоит новая история, исход которой предрешен мойрами.
Мне не нужна жалость Златы, поддержка жителей, их уважение, необходимо лишь одно – месть.
Касандра так и не поняла, что значит настоящая любовь, и она поплатится за все, что сделала. Из-за нее погибла моя сестра, отвернулись односельчане, которые столько лет проявляли ко мне уважение и почитали, словно божество. Я, как наивный болван, надеялся, что она станет моей, будет потакать моим желаниям и делать все, чтобы угодить мне. Но просчитался. Эта непокорная фея всегда желала лишь одного – свободы. Но разве любовь приравнивается к подобному?
Возвышенные чувства – сказки для дураков, которые оправдывают свое отношение к возлюбленным не чем иным, как даром свыше – ласки, нежность, слова, от которых замирает сердце. Разве все это имеет значение? Нет. Важно лишь то, как один готов прогнуться под другого, следовать его указаниям и желать лишь одного – сделать так, чтобы возлюбленный был доволен. Ударить, оскорбить, унизить и стерпеть – главные признаки проявления любви.
Мать и отец были слабаками, строившими свои отношения на любви и взаимоуважении. И где они сейчас? Их тела гниют в могиле, вокруг которых извиваются червяки, насытившиеся остатками плоти. Такие счастливые, такие влюбленные, и погибли от ужасных рук титанов, которые пытались захватить власть и истребить всех орков. И все ради чего? Именно. Все ради всепоглощающего чувства мести, от которого нет укрытия – оно найдет везде – убеги за сотни километров, затаись среди гор или утони – даже по ту сторону Забвения оно будет терзать твою душу, заставляя дух скитаться по земле и молить об освобождении.
Пусть утону в пучине собственных грехов, но стадия моего отчаяния дошла до пика. Я потерял все, чем дорожил, судьба отвела людей, без которых не представлял жизни. Но, может, оно и к лучшему? Приняв свою теневую сторону, я смогу освободиться и скинуть оковы, что навязывали столько лет – Йенс, в тебе течет кровь орков, самых могущественных воинов, которых видели континенты – пойми, в память о сородичах ты должен оберегать, спасать тех, кто слабее.
Но почему же никто не спас меня?..
Откинув все мысли, которые утягивали на дно милосердия, я скрылся среди массивных деревьев и пошел в сторону дворца демона. Магия греха бурлила под кожей, вызывая трепетный зуд. Я смотрел вперед, не оборачиваясь на скрипы деревьев и судорожные стоны лесных духов, от которых исходил запах гнилой плоти, служившей тварям пропитанием. Не мог заставить себя отклониться от цели, боясь в последний момент передумать.
Двадцать минут ходьбы, и вот я уже стою на окраине леса, осматривая дворец. Копье в ладонях нагрелось, солнце высоко стояло в зените, слепя глаза, но я знал, что не промахнусь. Я
просидел в засаде около десяти минут, прежде чем увидел демона, который шествовал с Касандрой, повернутой ко мне спиной. Прищурившись, я не смог различить ее лица, но локоны феи были покрыты платком, которого она раньше никогда не носила, золотисто-бирюзовые крылья я не смог спутать ни с какими другими.Касандра и демон стояли, держась за руки, а потом фея встала позади Высшего, и он повел ее прямо в мою сторону. Я затаил дыхание, приподнял копье, прицелился и метнул его. Оружие пронзило тело Мулцибера, пройдя насквозь и Касандру. Следом послышался крик, отчего по коже побежали мурашки удовлетворения. Я обернулся и увидел фею, которая стояла на крыльце и истошно вопила, смотря на то, как трава окрашивается в алый цвет. Когда оцепенение спало, она начала рыскать глазами в поисках убийцы и столкнулась со мной взглядом. Ее лицо исказила гримаса боли, белоснежная магия, которая прорвалась из нутра, окутала тело и полетела в мою сторону. Я не успел скрыться среди деревьев, почувствовав, как поднялся над землей и полетел в сторону поляны, где находились Мулцибер и незнакомка, которую ранил по ошибке. Мое тело пронзила жгучая боль – я врезался спиной в дерево, руки и ноги проткнули стрелы, созданные Касандрой. По коже потекли темные струйки крови, которые падали на землю и призывали своим ароматом низких сущностей, любивших полакомиться легкой добычей.
Я зашипел от злости и гнева, но не от боли, а от того, что увидел, как Касандра, которая удерживала меня своей магией на месте, побежала к демону. Он посмотрел на лужу крови, которая растекалась около его ног, а затем багровая сила ослепила собой всю поляну – деревья вырывались с корнем, птицы и звери сбегали со своих мест, лишь бы остаться в живых. Мулцибер медленным шагом прошел вперед, скользя истерзанной окровавленной плотью по деревянной рукояти копья. Сделав последнее движение, он резко развернулся и упал на колени перед девушкой, которая лежала на траве. Ее рваное дыхание сопровождалось кровавыми хрипами, лицо приняло бледный оттенок, руки безвольно повисли вдоль тела. Незнакомка пыталась что-то сказать, но не могла – каждое движение давалось с нестерпимой болью – между бровей залегла глубокая складка, темные мешки – под глазами, а с края губ стекала струйка крови. Ей осталось жить не больше пары минут.
Касандра подбежала к демону и упала на колени, судорожно всхлипывая и пытаясь добраться до девушки – магия феи окутывала тело незнакомки белоснежной магией, но никаких изменений в ее состоянии не происходило, наоборот – жертва впала в беспамятство. Мулцибер мотнул головой и мягко отодвинул от себя возлюбленную, прильнув головой к ране, будто прислушиваясь к последнему стуку сердца раненой.
Руки и ноги, прибитые к дереву магическими стрелами, затекли и отозвались тупой болью, когда я попытался ими пошевелить. Я зарычал, пытаясь привлечь к себе внимание и объясниться перед Касандрой, но замер, когда встретился с ее холодными глазами. Она предоставила заботу о незнакомке демону, сама медленно поднялась с земли и вскинула руку вверх, призывая магию – та, подобно лозе, обвилась вокруг запястья феи и направилась в мою сторону, пронзая плоть острыми иглами. Девушка приближалась шаг за шагом, но при каждом из них я все сильнее испытывал дикий ужас – это не та Касандра, которую знал столько лет. Она совсем не была на нее похожа – гордая походка, несгибаемая воля и злобный взгляд, от которого хотелось сжаться. В голове промелькнула мысль, что ее магия обрела другие силы, не сравнимые ни с одной из светлой, существовавших на континентах.
Касандра подошла и остановилась в паре метров. Магия клубилась вокруг ее ног и ласкала кожу, словно ручной пес. Но при виде меня призрачные силуэты скалились и пытались ухватить за тело, чтобы истерзать, уничтожить, истребить.
– Ты ведь хотел убить меня, не так ли?
Тоном, которым Касандра задала вопрос, можно было бы призвать Цербера из подземного царства – властный, непоколебимый, полный гордости и осознания собственного величия.
– Тебя.
Я не видел смысла врать и сказал правду такой, как она есть. Ни один мускул на лице феи не дрогнул, только рука сжала подол платья.