Печать позора
Шрифт:
– Ничего себе! – воскликнули мы в один голос.
Жара. Палящее солнце. Люди в ярких одеждах, клоуны на ходулях, девушки в перьях. Это напоминало цирк на улице города. По краям улицы стояли палатки с закусками, сувенирами.
Всё гремело и сверкало. Зажигательная музыка ударяла в голову, ноги сами пустились в пляс. Мы повторяли движения танцующих, смеялись. Я кружилась, пока весь мир не завертелся у меня пред глазами.
– Пойдём, выпьем чего-нибудь, - прокричала Яна. Просто разговаривать здесь не получалось.
– Что это? – спросила я у продавца.
–
На вкус этот напиток напоминает сладкое сгущенное молоко. Очень приторно, но ананас немного разбавляет эту сладость, добавляя свежести. Как ни странно, но этот напиток быстро утоляет жажду. Единственный недостаток – это какие-то соринки, похожие на опилки. Их пришлось выплевывать. Я заметила, что вся улица была оплёвана. Очень популярный напиток.
– Что-то общее с кокосовым молоком, - делает свои предположения Яна.
Мы еще недолго танцуем, но жара слишком сильная, и нам приходится уйти в поисках прохлады. И еды. Время уже послеобеденное.
Нам приглянулся небольшой ресторанчик в кубинском квартале. Недолго думая, Яна заказывает кубинского отварного лангуста с лимоном.
– Обожаю морепродукты, - облизывается она.
Я тоже заказала лангуста. И не прогадала. На вкус он оказался божественным. Я довольно урчала, поедая его.
– Куда теперь? – спросила я.
– Пойдем, посмотрим на Вилли? – улыбнулась Яна.
Я была только «за». В океанариум меня водил папа. Мама всегда бегала по магазинам, ей было не до меня. А вот отец все свободное время проводил со мной. Он водил меня по музеям, паркам, много показывал и рассказывал.
Я грустно улыбнулась. Времена меняются.
Океанариум Майами разделен на несколько секций: Shark Channel (акулы), Upper Island (островок, где можно увидеть различных попугаев), Discovery Bay (там находится огромный крокодил).
Мы обошли все эти секции. Яна удивленно охала и ахала. Я тоже радовалась, как маленький ребёнок. За эти несколько лет произошли немалые перемены, поэтому я смотрела на все, как в первый раз.
Шоу программа с дельфинами и касатками как всегда неподражаема. Увидеть кита-убийцу так близко было невероятно круто.
– Вилли! – кричала Яна смеясь.
Я тоже смеялась. Рядом с этой девушкой невозможно не радоваться. Временами наш смех скорее напоминал дикий ржач. Сейчас мы напоминали тюленей, гогочущих и хлопающими плавниками.
Мы гуляли по городу то и дело, останавливаясь и фотографируясь, пока, наконец, не решили вернуться в отель, чтобы переодеться для вечерней прогулки по Майами-Бич.
С одной стороны высокие здания, освещенные со всех сторон, а с другой - бескрайний океан. Бирюзовая вода, белоснежный песок, розово-алый закат. Мы с Яной шли босиком, держа босоножки на высоком каблуке в руках. Яна настояла на том, чтобы мы надели платья со шлейфами. Ветер играл с тканями, развивая их в разные стороны.
– Как же здорово, - выдохнула Яна.
Да, было действительно очень хорошо. Солнце больше
не пекло, с океана дул приятный бриз, волны мягко касались ступней. Я чувствовала себя очень расслаблено.– Чем займемся? – Яна зачерпнула ступнёй воду и брызнула в меня. Я засмеялась.
Среди мигающих огней я заметила одну вывеску, которая очень заинтересовала меня. Я указала на неё пальцем:
– Вот.
– Ты же не шутишь?! – встрепенулась Яна. В её глазах заплясали чёртики.
– Нет, я точно уверена.
Яна аж подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши:
– Так, чего же мы ждем?!
Эта вывеска ярко-красного цвета гласила: «Тату».
Да, я решила наколоть себе татуировку. Я всегда мечтала сделать себе тату, и сейчас осмелела настолько, чтобы сделать её. И у меня на теле было подходящее место для небольшой татуировки.
Внутри тату-салона играла негромкая музыка. Впервые слышу негромкий рок. Я всегда считала, что эту музыку невозможно слушать не на полной громкости. Нас встречает симпатичный молодой человек лет двадцати пяти. Он, естественно, весь был покрыт различными татуировками.
– Хотите тату? – спрашивает парень, окидывая нас взглядом.
– Вот она, - Яна показывает на меня пальцем.
– Где хочешь набить, малышка?
Я поморщилась при слове «малышка». Как-то пошло звучит.
Указала на то место, где хотела увидеть тату. Он кивнул и дал мне альбом с рисунками. Я выбрала очень быстро. Яна удивленно подняла брови, но потом улыбнулась и закивала головой.
– Тебе точно подходит.
Я села в кресло и уставилась на мастера, который начал подготавливать оборудование. Стало как-то страшновато. Я нервно сглотнула.
«Всё будет хорошо. Больнее, чем было тогда уже не будет. Просто не может быть», - говорила я сама себе. Но когда он начал набивать, я судорожно сжала кресло руками, сжала зубы. Было чертовски больно. Такое ощущение, что мне пытаются снять кожу живьем.
– Ай! – не удержалась я.
– Терпи, малышка, - усмехается мастер.
Я крепко зажмуриваю глаза. Боль – напоминание.
– Я тобой горжусь! – кричит Яна, когда мы снова выходим на берег. – Это новое начало?
– Да, - уверенно заявляю я, - я закрыла главное напоминание моего позора. Отныне, я другая. Я больше не маленькое забитое существо. Я – Жаклин Томсон, и меня больше не запугать.
Яна кидается мне на шею. Она обнимает меня очень крепко, я тоже обнимаю её, смеюсь и чувствую, как на глазах появляются слёзы. Слёзы облегчения, будто тяжёлый груз срывается с сердца.
– Но есть ещё одна маска, которую ты просто обязана сорвать, - Яна смотрит в мои глаза, и я понимаю, о чём она говорит.
– Да….
Просыпаться не хотелось. Слишком мягкая кровать, слишком комфортная температура, но жутко жглась татуировка. Сейчас эта идея не казалась мне такой уж замечательной. Я откинула одеяло, чтобы посмотреть. Она вся покраснела и отекла.
Ну, ничего, мастер предупреждал. Надо просто перетерпеть.
– Любуешься? – услышала я сонный зевок Яны.