Печать пожирателя 6
Шрифт:
Тяжёлые портьеры из тёмно-бордового бархата были плотно задернуты, отгораживая нас от остального мира, а воздух был пропитан едва уловимым ароматом древесины и каких-то экзотических специй.
Под потолком висела невообразимо огромная магическая люстра, сверкающая тысячами граней. Она парила в воздухе сама, без креплений — над антикварным столом из тёмного дерева, украшенным затейливой инкрустацией, и массивными креслами с высокими спинками, обтянутыми мягкой кожей.
Каждая деталь интерьера говорила о том, что здесь собираются люди, для которых деньги — всего лишь цифры в банковской книжке.
Я же в очередной раз
Комната была оборудована новейшей магической системой защиты от прослушки, созданной лучшими мастерами Иловайских. Сложные письмена защитных чар едва заметно светились по периметру потолка и стен, создавая непроницаемый барьер.
Однако Юсупов, проявляя характерную для него осторожность, наложил на стены и свои чары — многослойные, переплетающиеся заклинания такой силы, что у меня зазвенело в ушах, а по спине пробежали мурашки.
Наш стол украшало настоящее произведение кулинарного искусства — «Симфония четырёх стихий», фирменное блюдо шеф-повара «Метрополя». Перед Юсуповым дымился горячий гриль из маринованной антилопы с трюфельным соусом — «Огненная страсть», где специи были подобраны так тщательно, что создавали иллюзию танцующих языков пламени на поверхности мяса.
И это, признаюсь, выглядело чертовски эффектно!
Для себя я выбрал «Песню вод» — филе морского окуня, приготовленное в солёном пару с морскими водорослями и каплями лимонного сорбета. Попробовав, я тут же позабыл о вычурных интерьерах — ибо каждый кусок этой умопомрачительной рыбы таял во рту!
Что-что, а готовить тут умели.
Страшно представить, сколько всё это стоит…
На центральном блюде красовалась «Воздушная фантазия» — суфле из белых грибов с лёгким ароматом лесных трав, которое действительно парило над тарелкой благодаря искусно вплетённой в рецепт магии воздуха.
А завершала композицию «Земная основа» — пюре из трёх видов картофеля с чёрной трюфельной пеной и крошкой из выдержанного пармезана.
Звучит не очень? Зато на вкус как божественный нектар!
К блюдам нам подали особый кофе «Эликсир рассвета» — редкий сорт, выращенный на высокогорных плантациях Эфиопии и обработанный заклинаниями сохранения аромата.
Напиток подавали в серебряном кофейнике и чашками с двойными стенками, где между слоями металла текли магические потоки, поддерживающие идеальную температуру.
Кофейные ноты переплетались с едва уловимым ароматом экзотических цветов, создавая удивительный букет вкуса и запаха.
Юсупов, следуя своей привычке контролировать всё вокруг, лично проверил целостность защитных чар на кофейнике и даже провёл пальцами по его контуру, активируя какое-то заклинание диагностики.
Ко всему прочему нам принесли и «Кристальную росу» — редкий травяной настой из горных растений, собранных в полнолуние. Прозрачная жидкость переливалась всеми цветами радуги, а на вкус была как…
Дерьмо космочервей, если честно, я так отвык от изысканной кухни, что даже эпитетов достойных подобрать не могу!
Но даже вся эта вкуснятина не отвлекла меня от одной простой мысли — Юсупов привёл меня сюда, потому что хотел получить что-то взамен.
Что-то очень весомое.
Это было настолько очевидно, что я едва не рассмеялся, когда это осознал.
Ай да Инквизитор, ай да сукин сын!
Граф поймал меня в первый день
учёбы — как раз в тот момент, когда я шагал к парковке, у которой был припаркован мой «Стикс». Его дорогой спортивный мобиль остановился у обочины, и в этот раз Юсупов сидел за рулём сам — никого в его авто больше не было.Честно признаться, я ждал этой встречи — и, как водится, заранее подготовил рассказ, который от меня наверняка (как я думал) потребует граф.
Так оно и вышло.
В мельчайших подробностях княжеский Инквизитор потребовал от меня рассказал о моих летних приключениях. Поездка в Петербург (пришлось скрывать нашу с Илоной находку), усиление энергетики в «Тихом месте» (и снова он не дождался от меня никакой информации о заражённых — и особенно о моих кровавых ритуалах), события в Баку (молчок насчёт деда).
И вишенка на торте — события у Тобольского Урочища.
Признаюсь — эта часть рассказа меня волновала больше всего. Хотя бы потому, что у Юсупова была куча времени, чтобы собрать данные по всем другим моим приключениям, и откопать что-то…
Тайное, противозаконное — то, за что меня можно было легко бы подвесить на крюк.
За причинное место, ага.
Так что рассказывать пришлось осторожно, скрывая воспоминания — отчего у меня зверски ломило голову — и стараясь делать это так, чтобы у меня ни один мускул на лице не дрогнул.
К моему счастью, морок Бунгамы был мощным. Он обманул всех, и во всех отчётах всех ведомств, как я понимал, никаких подозрений на мой счёт не было.
Да, разумеется, теперь к моей персоне будет повышенное внимание — такой юный талантливый маг, теоретик, воин, тактик… Нечасто среди «золотой молодёжи» такие встречаются в современной Империи.
Особенно в наше время, когда большинство аристократических семей предпочитают воспитывать своих отпрысков скорее политиками и дипломатами, нежели воинами. Всё больше внимания уделяется светским манерам и умению плести интриги, чем настоящему мастерству владения Искусством.
Забавно, конечно, что магия силы привела современную аристократию к власти — а теперь военное дело отдали на откуп «второсортным» родам…
Подумав об этом, я про себя только хмыкнул.
Как бы там ни было, после событий на Тобольской Заставе подобное внимание ко мне было неизбежно, и мало меня парило.
А вот Инквизиция…
Стоило какой-нибудь мысли о том, что я хапанул что-то не то в Урочище, прийти в голову Юсупову — и мне кранты. И даже не потому, что я действительно совершил что-то запретное — а потому что сам механизм Инквизиции устроен так, что подозрение уже само по себе становится почти приговором. Их методы допроса и проверки способны сломать даже невиновного.
А уж если они узнают, что я, фактически, замыслил сместить Императора, втянул в это дело другие дворянские рода, и заключил с ними «Кровавый пакт»…
Великий Эфир, как же хорошо, что заклинание, которым мы связали себя на крыше того бара, было невозможно обнаружить — пока кто-то не нарушит его условия.
Впрочем, я внёс в кровавую волшбу кое-какие коррективы — дополнительные меры безопасности, так сказать.
Но даже несмотря на это, меня слегка напрягало раз за разом врать в таком объёме столь серьёзному человеку. И делать это было ох как нелегко! Каждое слово нужно было взвешивать, каждый жест — контролировать, каждый энергетический всплеск — обуздывать, каждую паузу — рассчитывать.