Чтение онлайн

Теперь же перед взором Мэддока дерево рухнуло, превратившись в гравий, в пепел, в мельчайшие, словно математические точки, сверкающие желтые крупинки.

Окружающие его холмы сплющились. Мокрая и цепляющаяся за ноги трава тоже распалась, не оставив даже пятнышка на штанах Мэддока. Распалась и почва под его ногами, пока наконец и вся земля в одно мгновение превратилась в ничто.

Подул ветер, а точнее, тайфун, которого Мэддок даже не мог себе вообразить. От его порывов весь мир разлетелся на мелкие части, словно одуванчик от дуновения ребенка. Луна в небесах печально вспыхнула и тоже начала увядать. Из нее посыпались искры, и через мгновения она исчезла.

Сам

свет распался на мелкие угольки, разлетевшиеся в стороны, словно мельчайшие пружинки из золотых часов в золотом корпусе. Все вещи и предметы неимоверно удлинились, Мэддок обнаружил, что его собственные ноги настолько вытянулись, что каждый его шаг был семимильным. Если бы не чувство тошноты от всех этих ощущений, то Мэддок наверняка бы рассмеялся.

Он никогда не думал, что реальность настолько сложна. Кто бы мог подумать, что далекие звезды имеют в центре ярко сверкающее раскаленное ядро или что триллионы косвенных возможностей живут, воюют, умирают — все это в доли секунды. А время, оказывается, было острым как бритва и разрезало мир на тонкие, словно червяки, полоски.

Вокруг него уже не было ничего, кроме бесконечного моря золотого расплавленного металла, сверкающего, блестящего и гладкого, как щека девушки…

Он не был в театре Стенелеоса ни секунды. Ни единой секунды. И в то же время он провел там вечность, хотя длилось это меньше, чем самое мельчайшее мгновение.

Наступил рассвет. Мэддок не сдвинулся ни на дюйм. Но земля начала ускользать из-под его ног, и он упал, растянувшись на горячем оранжевом песке.

Обычный песок смягчил его падение, это был сухой, мелкий и очень горячий песок. Адски горячий, невыносимо горячий. Боль вывела Мэддока из состояния тупого оцепенения. Он вскочил на ноги и глубоко втянул в себя воздух будущего.

Воздух был тоже горячий. У Мэддока возникло ощущение, что он глотнул кипяток. Солнце метало вниз свои огненные ослепляющие стрелы.

Он стоял в небольшой ложбине. С одной стороны текла река. В ее почти высохшем русле Мэддок увидел первую встреченную им растительность: серо-зеленые камыши, поникшие от иссушающей жары. Камыши стояли в теплых, мелких, заросших тиной лужах.

Крутя головой, словно безумный, Мэддок начал лихорадочно выискивать какую-нибудь тень. Он посмотрел в ту сторону, где должен был стоять дуб… Стряхнув с себя вызванную жарой летаргию, он быстро влез на песчаный каменистый склон и увидел желанное дерево.

Было видно, что лучшие дни у этого дуба давно позади, но он еще жил. От некоторых веток не осталось и следа. Почтенное дерево сильно пострадало от климата, сопротивляться которому у него не было достаточно сил. Листья его стали коричневыми, жесткими и ломкими. Кора была шершавой, неровной, с глубокими шрамами во многих местах.

Как бы то ни было, но дерево еще жило, и Мэддок чуть ли не бегом бросился к нему, чтобы укрыться в его скудной тени. Там он остановился и стал рассматривать окружающий его мир. Дорога была там же, где и прежде, но явно стала более прямой, широкой и гладкой. Ее поверхность была темной и твердой, а точно посредине дороги шла яркая красная полоса из какого-то хорошо отражающего свет материала.

На обочине дороги, как раз на том месте, где много лет назад остановился фургон, стояла какая-то маленькая бледно-голубая повозка на четырех колесах, форма которой была совершенно незнакома Мэддоку. Из нее выпрыгнула молодая женщина и бросилась к реке. На ней была весьма странная одежда. Ее шапка, казалось, была предназначена

для холодной погоды, а никак не для летней жары. Ее жакет и перчатки тоже скорее подходили для зимы, чем для огненного июльского полдня.

Не добежав до реки, она остановилась как вкопанная. Мэддок посмотрел в ту же сторону и увидел то, что видела она.

Стенелеос Магус LXIV стоял на коленях в вязкой, дурно пахнущей тине, снова совершая свой обряд над душами — квадратиками ткани, обряд, которому он, казалось, навечно посвятил себя.

— Кто… — женщина закашлялась, — кто вы?

Стенелеос поднял голову и посмотрел на нее; чувствовалось, что он слегка встревожен.

— Эй, это всего-навсего Стенелеос, — крикнул Мэддок, стоя под дубом на склоне холма.

Он широко улыбнулся и небрежной походкой вышел из тени дерева на грубый солнечный свет. Женщина уставилась на него, как на сумасшедшего, а он, сделав всего несколько шагов, уже сомневался, стоит ли кругом обычная летняя жара или то не что иное, как горячее и тяжелое дыхание демона.

— С вами все в порядке? — крикнула она, торопясь вверх по склону. Ее искреннее добродушное лицо выражало озабоченность. — Не выходите из тени, не то вы поджаритесь, как на сковородке. Где ваш головной убор?

Мэддок открыл было рот, чтобы все объяснить, но женщина опередила его. С недоумевающими глазами она показала большим пальцем руки назад через свое плечо.

— Во имя всех святых и грешников, что это там такое? — прошептала она, явно имея в виду Стенелеоса. — Это какой-то новый вид медведя-мутанта?

Глубокомысленно кивнув, Мэддок сказал:

— Это друг. Не нужно ударять его рыбой или каким-нибудь еще обеденным блюдом. И еще… есть ли где-нибудь место попрохладнее, куда мы могли бы пойти и поговорить?

Мэддок вслед за женщиной вновь поднялся вверх по склону холма к руинам старого дуба. Дерево выдержало длительную осаду меняющегося климата; Мэддок чувствовал себя тоже способным на это. Со всей возможной изысканностью он поклонился и протянул руку, чтобы проводить ее в тень, создаваемую тощими, хрупкими сучьями дуба. Она искоса взглянула на него, но предложенную руку взяла.

— Поскольку нас некому представить друг другу, я возьму на себя эту задачу. Я — Мэддок О'Шонесси, прибыл сюда с берегов далеких рек и из населенных эльфами лесов прекрасной Ирландии, и мне очень приятно, миледи, быть с вами в одной компании.

Смеющаяся женщина была достаточно тонизирующим средством для того, чтобы Мэддок почти не обращал внимания на дискомфорт жаркого дня.

— Я — Шарлин Риччи, инженер-энергетик. — Она гордо приподняла подбородок: — Старший инженер-энергетик.

— Энергетик?

Мэддок озадаченно и довольно глупо улыбнулся. Шарлин не обратила внимания на его недоумение.

— Вы знаете, — сказала она, — мне как-то приходилось быть в Ирландии. И, надо сказать, я не видела там людей, похожих на вас. — Она чуть более внимательно оглядела Мэддока. — Во всяком случае, за пределами стен музеев.

Лицо Мэддока помрачнело. Он, правда, попытался улыбнуться, чтобы скрыть свою уязвленную гордость, но улыбка вышла какой-то вялой. Шарлин была выше его на полголовы, а ведь он в свое время считался высоким мужчиной. На ней были брюки и плотно облегающая кофта, и вообще в ее манере держаться было что-то такое, что озадачивало Мэддока. Она держалась как-то слишком свободно, по-мужски, и не казалась утонченной, хотя явно принадлежала к классу образованных людей.