Чтение онлайн

Мысль, чудовищная и безумная, внезапно вспыхнула в голове. Я обернулась к лекарю.

— Мастер, вы говорили, она умерла не более полутора часов назад и была еще жива, когда упала в холодную воду? — спросила я, стараясь сдержать охватившее меня волнение.

— Это так, — подтвердил ирениец. — Но какое…

Он вдруг осекся. Посмотрел на меня, на сцепленные в замок руки в толстых перчатках. Если бы жертва осталась жива, мне хватило бы нескольких секунд, чтобы считать ее последние воспоминания. Но благодаря холодной воде в канале, даже сейчас, через полтора часа после смерти, ее мозг сохранился практически нетронутым. По счастью,

Странная надпись на груди убитой больше походила на призыв к действию, нежели на предсмертное послание, и это подстегнуло мой интерес. Если убийца сам оставлял подобную подсказку, нужно было сделать все возможное, чтобы увидеть, что именно он желал показать… мне. Отчего-то я не сомневалась, что неведомый менталист прекрасно знал, с кем имеет дело. Мог предсказать, что рядом с телом леди Мариссы окажется другой человек с ментальными способностями. Человек, способный, к тому же, собрать достаточное количество сырой магической энергии, чтобы запустить остановившееся сердце.

Похоже, представление, разыгранное передо мной сегодня утром, оказалось намного серьезнее и сложнее, чем я могла предположить.

Ирениец нахмурился, его пальцы, обхватившие скальпель, побелели. Я чувствовала: он понял, что я хотела сделать. Это было жестоко, трудно и имело не так много шансов на успех, но другого выбора у нас попросту не было.

— Да, — наконец, сказал он. — Да, это возможно.

Паук непонимающе перевел взгляд с иренийца на меня. Я мысленно вздохнула, собираясь с силами. Объяснения не обещали быть легкими.

— Господин главный дознаватель, мне нужно ваше разрешение заново запустить сердце убитой.

В желто-карих глазах явственно читалось недоверие.

— Думаешь, что сможешь вернуть ее к жизни? — Паук поморщился, указывая на рваную рану. — Вот так, с дырой в черепе?

— Нет, — я покачала головой. — Она в любом случае не выживет. Мне нужно оживить тело буквально на пару секунд, чтобы успеть отследить ментальный след и увидеть ее глазами убийцу.

Я не отводила от Паука спокойного взгляда, ожидая решения. Главный дознаватель посмотрел на меня со странным интересом.

— Как ты собираешься это сделать?

— Лучше всего подойдет энергетический разряд прямо в сердце, — тут же откликнулся ирениец. Он был собран: губы решительно сжаты, скальпель лежал в руке, словно продолжение пальцев. Лекарь прекрасно понимал, что на счету каждая минута. Еще немного — и эффект от резкого охлаждения пропадет, после чего провести процедуру станет уже невозможно. — Я вскрою грудную клетку, а Янитта запустит сердечные мышцы. После этого я постараюсь поддерживать в теле жизнь достаточно долго, чтобы можно было считать последние воспоминания убитой леди.

— Хорошо.

Я потянулась к перчаткам, но замерла, не желая лишний раз провоцировать законников. Взгляды мужчин, окружавших нас, пристальные, напряженные, жгли спину. Некоторые смотрели со страхом, другие — с недоверием. На пустынной набережной, далеко от защитных кристаллов Бьянкини, они, казалось, чувствовали себя слишком уязвимыми и боялись даже такой малости, как обнаженные руки менталиста.

— Мне нужно снять перчатки, — тихо произнесла я. — Можете попросить своих людей отойти?

Паук отдал короткую команду, но сам остался рядом со мной и иренийцем. Отстранив мои руки, уже занесенные для энергетического удара, он жестом велел мне пересесть

— Считывай. Я сам запущу сердце.

Лекарь вовсю колдовал над телом: вкачал в кровь одно за другим несколько зелий, протер руки и покрытую словами грудь женщины пахучим снадобьем, ощупал выпуклые ребра. Надавив скальпелем на бледную кожу, он сделал глубокий надрез.

Паук коснулся моего плеча.

— Можешь сделать так, чтобы и я это увидел? — вполголоса спросил он. — Может быть, нужно, — он подался чуть ближе, — прикоснуться к тебе? К запястью, к предплечью… к виску?

Я покачала головой, не отрывая взгляда от иренийца.

— Это невозможно, — Паук разочарованно убрал руку. — После я создам для вас энергетическую проекцию. Но сейчас — нет.

– Господин главный дознаватель, приготовьтесь.

Лекарь погрузил обе руки в надрез. Мгновение — и Паук сделал то же самое, следуя молчаливому кивку иренийца. Я ощутила, как собирается вокруг него темная энергия, концентрируется на кончиках пальцев для точного направленного удара.

— Сейчас, — коротко бросил лекарь.

Мертвое тело выгнулось дугой.

Губы иренийца безмолвно шевелились, отсчитывая секунды.

— Еще.

Новый разряд невидимой молнии. Воздух вокруг нас затрещал от высвобожденной сырой магии.

– Еще. Еще.

Тук. Тук. В сомкнутых ладонях главного дознавателя слабо затрепыхалось, разгоняя накаченную зельями кровь по венам, сердце леди Мариссы.

Закрыв глаза, я сжала ее виски.

Темная вода канала сомкнулась над ее головой. Последние пузырьки воздуха поднимались вверх, и где-то там, на далекой, едва различимой набережной покачивался в такт водной ряби размытый силуэт мужчины в черном, смотревшего, казалось, прямо на нее.

Она шла ко дну, и ни один мускул на ее теле не дрогнул, скованный ментальным приказом. Теперь я явственно ощущала его холодную серебристую энергию, связавшую безвольную марионетку с незримым кукловодом. Я потянула на себя тонкую нить, надеясь распутать ее, добраться до конца, но та оборвалась, истаяв в пальцах.

Мир потемнел. Сердце леди Мариссы билось все реже, скованное холодом. Мгновение-другое, и смерть окончательно завладеет ей.

Раньше.

Собрав силы, я двинулась глубже, ныряя в черный омут меркнущего разума. Память леди Мариссы, доживавшей последние украденные у смерти секунды, разрушалась, и даже самые последние воспоминания мелькали передо мной смутными нечеткими образами с пятнами темноты. Я перебирала их словно нити магического плетения, отсеивая лишнее, ненужное сейчас — детские воспоминания, улыбка, чей-то ласковый взгляд, обжигающие поцелуи, жилистое тело, нависшее сверху, сладострастные стоны. Наконец, мое внимание привлекло яркое изумрудное свечение, и я потянулась к нему почти интуитивно и ухватилась, разворачивая в полноценную картину.

— Мое сердце бьется лишь для тебя, — вспыхнул в сознании ломкий, прерывающийся женский голос. — Ты та искра, что делает меня живой.

Она забилась, захлебнулась горестным криком. Мужчина стоял перед ней, недвижимый, но все, что она видела сквозь застилавшие глаза слезы — это изумрудное пятно шелкового шейного платка на фоне темного расшитого камзола и гладко выбритый подбородок с тонкой полоской белого шрама. Леди Марисса не поднимала взгляда, как будто боялась увидеть в глазах своего спутника холодное равнодушие.