Patria o muerte
Шрифт:
Борт броненосца нависал над самой водой — речным кораблям мореходность ни к чему, если их только изначально не строят как корабли береговой обороны для плавания в прибрежных водах, заливах, озерах. Тогда высота бортов от ватерлинии может быть полтора, а то и два метра, но даже большие океанские мониторы, которые строили американцы, особой мореходностью не отличались, хотя переходы через океан совершали. Зато низкие борта, возвышавшиеся над водой на три-четыре фута, можно было прикрыть толстой броней на всем протяжении, способной выдержать прямые попадания не только из любых полевых пушек, но даже из куда более мощных орудий береговой и корабельной артиллерии.
Алехандро застыл, «прилепившись» к подбойному борту — на палубе слышались голоса. Мало того что курят на вахте, так они еще беседы ведут, совсем расслабились, «салаги». Адмирал знал, что сейчас
Вдесятером, пусть неплохо подготовленных и вооруженных, настоящих бойцов, овладеть двух башенным броненосцем, где находится полторы сотни матросов с офицерами, то еще предприятие, из разряда совершенно безумных. Вот только сейчас ночь, большая часть команды спит под палубой, и выбраться на нее будет проблематично. К тому же есть самодельные «спецсредства», имей такие в той реальности парагвайцы, взятие броненосцев на абордаж не стало бы столь кровопролитной, и при этом полностью провалившейся операцией. Ведь прикрытые броней бразильцы просто расстреливали из ружей и револьверов, высадившихся на их корабли отчаянно храбрых солдат Лопеса, а те никак не могли проникнуть за броню через задраенные двери и люки. Впрочем, подобное случилось и в сражении при Риачуэло, где парагвайские абордажные партии, имевшие на вооружении в основном мачете, банально перестреляли из винтовок.
Сейчас Мартинес подстраховался, имея весомую поддержку в виде двух десятков «пирог», которые по сигналу произведут нападение на броненосцы. А там, с рассветом появятся и корветы с «Амазонасом» и займутся вражескими пароходами, которые совершенно беззащитны под огнем 68-ми и 32-х фунтовых орудий. Главное, что удалось сделать — это разделить вражеские броненосцы на две пары, и при этом на мине погиб еще один корабль. Одно удачное попадание в «Тамандаре», и этот броненосец сейчас стоит на якоре, бразильцы стараются за ночь привести его в порядок. Но и там два десятка «боевых пловцов» произведут нападение — ими командует капитан де корвета Аневито Лопес, совершивший с началом войны головокружительный карьерный «прыжок» на три «ступеньки». Так что есть определенные надежды взять трофеи не тут так там, и хотя бы один захваченный неповрежденным броненосец серьезно усилит парагвайский флот. Конечно, цитадельные и казематные бронированные корабли, что сейчас повсеместно строят в европейских странах, имеют по два, а то и три десятка тех же 68-ми фунтовых бомбических пушек, но так эти броненосцы втрое-вчетверо больше по водоизмещению, и предназначены для океанских плаваний. Корабль значительно меньшего водоизмещения не значит что он хуже — у каждого свое предназначение, для эстуария Ла-Платы и местных рек эти маленькие мониторы почти идеальное оружие. Да и состояли в строю флота вплоть до первой мировой войны — противопоставить что-либо столь серьезным речным кораблям ни один из «соседей» Бразилии ничего не смог…
Алехандро ловко поднялся на палубу броненосца, присел у носовой башни, из которой торчали два массивных, но коротких ствола. За броней слышались приглушенные голоса — комендоры дежурной смены коротали ночь разговорами, без которых просидеть до рассвета очень трудно. Да и спать хочется, если сидишь молча, а палуба под задницей чуть покачивается, как колыбелька младенца. Тут стоит прикрыть глаза, казалось бы, на одну секундочку, как ухнешь в пучину сна, и не заметишь этого. Поэтому и говорят между собой канониры, чтобы не заснуть одновременно.
На палубу один за другим без всплесков и шума поднимались бойцы — все девять, черные силуэты, измазанные сажей лица — словно ниндзя из фильмов. Десятый «пловец» остался в воде минером, чтобы при необходимости произвести подрыв броненосца, если его не удастся захватить. Сбрасывали ласты, расстегивали ремни, быстро распаковывали мешки, доставая оружие и спецсредства. Последние были цилиндрами в несколько фунтов веса — вставляли в них короткие стеклянные трубки, что являлись обычными запалами. Все делали ловко, отработанно, без лишних движений — доведенными до автоматизма действиями. Вооружение каждого из двух револьверов, в основном американских и французских моделей. Единственным отличием, совсем нехарактерным для этой эпохи, являлись вполне сносные глушители, в Асунсьоне целая
мастерская работала на нужды флота. Имелись и «дробовики», куда без них — два ствола заряженных картечными патронами при стрельбе в упор были убийственным в прямом смысле оружием. И первые вполне нормальные осколочные гранаты, с начинкой из пироксилина — приготовление этой взрывчатки уже унесло несколько жизней. Но риск того стоил, порох слишком слаб, а динамитные шашки не всегда можно использовать, к тому же нитроглицерин не менее опасен в изготовлении. Так что десяток диверсантов, забравшихся на вставший броненосец, буквально набитый экипажем, представлял для последнего немалую угрозу, как волки, забравшиеся в сарай и приготовившиеся резать овец.— Туда и туда, — прошептал Алехандро, показав пальцы — «ниндзя» понятливо кивнул, уводя группу из двух бойцов, второй сержант также увел своих диверсантов. При адмирале осталась третья «тройка», что должна была овладеть орудийной башней, и всей носовой частью корабля. То, что предстояло сделать, могло ужаснуть любого обывателя, да и бывалые военные содрогнулись бы, как любой нормальный человек при виде потоков крови. Перебить полтораста человек задача нетривиальная — слишком велико неравенство в численности, если экипаж опомнится, то просто задавят массой. Но после захвата башен с погребами, чтобы кто-то из офицеров броненосца не успел взорвать боезапас, в действие пойдут «спецсредства», которые сами парагвайцы именовали не без оснований «вонючкой». Если эту гадость использовать как гранату, забрасывая в замкнутое помещение, а под палубой таких уйма, то все находящиеся там люди забудут о сопротивлении, и в жизни у них останется одно-единственное желание…
— Бестолочи — нужно люки закрывать, — Мартинес был поражен — корабль не приведен в боевую готовность, стоять во враждебных водах не перекрыв доступы во внутренние помещения, а только выставив вахтенных, безумие. Тело заколотого матроса уже аккуратно отволокли в сторону — пока нельзя «шуметь», и парагвайцы начали действовать ножами и мачете…
Филиал ада на море — или стрельба из тяжелых орудий, установленных в наглухо закрытом каземате. Тут моряки глохли и задыхались, а порой просто сходили с ума от грохота. Тоже самое что оказаться в колоколе, по которому бьют билом. Непередаваемые ощущения…
Глава 32
«Кольт» дважды дернулся в руке Алехандро, но звук револьверного выстрела приглушался качественно, к тому же в закрытой броней башне. Семеро бразильцев даже толком не успели сообразить, что за ними пришла смерть — двое, что вели беседу, застрелены первыми, не успев закричать, и тем поднять шум, а пятеро убиты спящими. В душе было пакостно — слишком поганое это ремесло убивать людей, к тому же вот так хладнокровно, не испытывая никаких эмоций в душе. Но парней направили на завоевание этой земли, но фактически погнали на убой.
— «Зачищайте» остальных, начнется шум — стреляйте. Я на крышу башни — чуть-что отступайте и держите палубу. Все, парни, действуйте, и пусть Эмилиано вылезает из воды, и поднимет наверх боеприпасы с оружием. Теперь подрывать броненосец нет необходимости — самим пригодится. К тому же вернем ему данное нашим маршалом имя — «Белона».
Троица диверсантов, практически невидимая в темноте, исчезла, не проронив ни звука. Да и к чему разговоры — есть приказ, отработаны на учениях необходимые действия, и теперь предстояло просто исполнить свой долг. А о моральных аспектах будет время подумать после войны, сейчас просто нет времени предаваться рефлексии.
— Да, тут прямо царство Аида, со всеми атрибутами, — пробормотал Алехандро, поморщившись. В башне пахло непередаваемой смесью сгоревшего пороха и свежей пролитой крови — тот еще «аромат» тошнотворный. Тяжелый люк вверху был открыт, и по железным скобам Мартинес быстро вскарабкался наверх, и, оказавшись на крыше, быстро осмотрелся, определяя позицию с секторами обстрела. Башня была высоченной, из нее торчали два коротких и толстых ствола 120-ти фунтовых пушек, а сама крыша была чуть выше небольшой надстройки «Лимы Барроса», перед которой торчала дымовая труба. Высокий, но короткий полубак, как и полуют, не давали никакой возможности вести огонь прямо по носу и корме, но вот бортовой залп из четырех стволов калибром в семь дюймов, или 178 мм был убийственным — снаряды весили почти семьдесят килограмм.