Пассажирка
Шрифт:
Когда Торн открыл глаза, дипломатический работник и специалист своего дела исчез. Остался мужчина, который принял решение.
— Ладно, — сказал он совершенно спокойно. — Как бы там ни было, но мы хотя бы узнаем, во что именно ты вляпалась.
Он не смотрел на меня, когда придвигал к себе инструментальный модуль. Но я видела, как изменились его движения. Они стали выверенными до миллиметра. Без лишних жестов. Без суеты. Так двигаются люди, которые уже все решили и знают, что назад дороги нет.
Короткий щелчок — и модуль ожил в его ладони. Тонкий ультразвуковой писк прорезал
Дариан наклонился ближе. Свет работающего прибора высветил его лицо резкими тенями. Скулы стали острее. Глаза — темнее. В этом освещении он выглядел старше. Жестче. Казалось, он не моргал. И дышал коротко, экономно, будто каждое движение требовало расчета.
На индикаторе вспыхнули тонкие линии анализа — сетка внутренней структуры замка. Защитные контуры. Ловушки. Я точно уловила тот момент, когда во взгляде Дариана мелькнуло узнавание.
— Этот замок… — он поморщился, словно раскусил что-то нехорошее. — К’Талл всегда любил излишества. «Кербер» четвертого поколения. Пять минут, Агги. Всего пять минут, и мы узнаем, стоило ли оно чьей-то жизни.
Я встала и подошла поближе, чувствуя, как меня бьет крупная дрожь от осознания того, что сейчас произойдет. Почему-то казалось, что мы собирались вскрыть ящик Пандоры в самом сердце самого дорогого лайнера Галактики.
— Дариан… — прошептала я. — А если там…
— Если там то, чего я боюсь, — он не оборачивался, но я почувствовала, как сталью налился его голос, — то мы с тобой сейчас станем самыми разыскиваемыми существами в десяти секторах. Но я не дам тебе утонуть в этом в одиночку. Слышишь? Никогда больше.
От этого обещания почему-то стало легче дышать.
Раздался сухой, короткий щелчок. Тяжелый и окончательный. Крышка кейса медленно, словно нехотя, приоткрылась на пару сантиметров. Дариан замер, положив ладонь на край крышки.
— Последний шанс, Агги, — тихо произнес он. — После этого обратного пути не будет. Даже для Специального Посланника Альянса.
Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Пора уже узнать, ради чего я непоправимо изгадила собственную жизнь. И стоило ли оно того.
Торн рывком откинул крышку.
Это была минута истины.
Я даже дыхание задержала, стремясь как можно быстрее рассмотреть содержимое вскрытого кейса. Внутри все буквально вибрировало от нетерпения, ставшего почти болезненным. Кровь глухо шумела в ушах, заглушая мерный гул корабельных систем, а кончики пальцев, казалось, онемели от импульсивного желания как можно скорее все узнать. Казалось, если Дариан не откинет крышку прямо сейчас, я просто сгорю изнутри, не выдержав веса этой тайны, которая столько времени выжигала мою душу. Но…
Вопреки моим ожиданиям и надеждам, внутри кейса не оказалось ни контрабандных изотопов, ни редких артефактов, ни драгоценных камней. Только толстые папки из плотного пластика с тисненым грифом «Совершенно секретно» и несколько инфо-кристаллов в защитных пеналах. На самом верху лежал бумажный листок — анахронизм в наш век
цифры, — исписанный мелким, торопливым почерком.Дариан замер, будто увидел перед собой привидение. Растерянно проследив его взгляд, я с изумлением поняла, что глаза арлинта так и впились в исписанный листок. В каюте стало так тихо, что я слышала собственное участившееся дыхание.
— «Проект Ткач», — выдохнул он, и голос его прозвучал полузадушено. Так, словно ему не хватало воздуха.
Он медленно вытянул одну из папок. Я заглянула через его плечо. На первой же странице была фотография. Нечеткая, зернистая, сделанная, видимо, в глубоком космосе. На ней был запечатлен странный объект — идеально черный куб, парящий в пустоте. Вокруг него пространство казалось… искаженным, словно куб высасывал сам свет. Хотя, скорее всего, это был просто дефект съемки.
— Дариан, что это? — я указала на снимок. — Какие-то новые навигационные буи?
Разочарование нахлынуло на меня с такой силой, что подкосились ноги. И вот из-за этого я стала убийцей?.. Горький комок подступил к горлу, мешая дышать. Отрезвление и неудовлетворенность ощущались почти физически — оно липкой, холодной тяжестью осело в желудке. Я смотрела на эти документы, и мне казалось, что от них пахнет тем самым препаратом, от которого умер яоху в том номере. Я-то думала, что в кейсе — ключ к спасению мира или хотя бы состояние, способное выкупить мое будущее. А оказалось, что цена моей души — всего лишь папка с непонятными картинками…
Торн не ответил. Он лихорадочно перелистывал страницы, и его лицо с каждым мгновением становилось все более серым.
— Если бы это были буи, Агги… — пробормотал он, в конце концов. И я невольно отступила, услышав дрожь в его голосе. — Это «черные кубы». Абсолютно закрытая информация. Мало кто в нее посвящен. В Совете о них начали шептаться года два назад. Находка в секторе внешней границы. Автономные энергетические структуры. Официально — объект для изучения. Неофициально…
Он ткнул пальцем в график на следующей странице. Там была изображена кривая поглощения энергии. Она не шла вверх, она взлетала вертикально.
— Здесь отчеты о так называемых «полевых испытаниях», — Дариан захлопнул папку и посмотрел на меня взглядом человека, который только что прочитал собственный некролог. — Малистер не просто воровал секреты. Он вез данные о том, как эти кубы ведут себя при контакте с живыми организмами. С разумными. Эти кубы… они не просто паразиты, Агги. Это совершенно новая, почти не изученная форма жизни, которая воспринимает нас, граждан Альянса, как питательную среду. Очень вкусную питательную среду.
Я непроизвольно гулко сглотнула.
— Это что же выходит… — ломкий шепот царапал мне горло. Но сделав над собой усилие, я все же закончила фразу: — Мы для них — еда?...
Дарин проигнорировал вопрос. Он снова открыл кейс, выхватил один из кристаллов и вставил его в свой ридер. Над столом развернулась голограмма: схема то ли станции, то ли космического корабля, по которому расползалась тонкая, едва заметная сеть. Сбоку — какие-то расчеты и графики. Но мне они не говорили ничего ровным счетом. От пилотирования здесь не было даже эха.