Паслен
Шрифт:
На его палубе было шесть скамеек, четыре из которых уже были заняты другими пассажирами. Пожилая женщина оглядела меня с ног до головы, и я плотнее запахнула халат, защищаясь как от холодного воздуха, так и от ее любопытных взглядов. Низко опустив голову, я заняла место позади нее.
Когда перевозчик отцепил лодку от причала, я снова повернулась к воде и увидела что-то на скамейке рядом со мной, что привлекло мое внимание. Нахмурившись, я придвинулась ближе, мое сердце застряло в горле, когда я подняла книгу.
Барон и дочь Ведьмы.
Быстрый взгляд вокруг показал,
Монета.
Я подняла ее и увидела, что это та же монета, которую я дала перевозчику. Когда я взглянула на него, он отвернулся, уводя судно от причала.
Когда лодка пришла в движение, я прижала книгу к груди.
6 5
ФАРРИН
Три месяца спустя ...
Склонившись над столом в старом кабинете тети Нелл, я листала страницы дневников моего отца. Неделями я изучала их, ища его заметки о том, как вернуть душу из Ex Nihilo. В конце концов, по словам Драйстана, именно мой отец вернул его из небытия. Тем не менее, я просмотрела все дневники по меньшей мере дюжину раз, и все, что я почерпнула, это то, что символ, выжженный на моей руке, был символом, который был украден из древнего прискуцианского языка. В записях моего отца он упомянул, что Пентакрукс украл его столетия назад, но его значение по-прежнему оставалось для меня загадкой.
Мне нужно было вернуться. Угроза того, что Барчиел найдет меня, будет охотиться за мной там, все еще оставалась в глубине моего сознания, и я была бы дурой, если бы подвергла риску своего будущего ребенка. Но у меня под рукой было недостаточно информации, чтобы вернуть Иерихона обратно. Моему отцу потребовалась целая жизнь, чтобы изучить и понять это, а у меня не было такого времени. Иерихон не отказался бы от меня, он никогда бы не принял такую окончательность, и поэтому я не откажусь от него.
Мой отец, несомненно, мог бы помочь мне, но если бы он забыл все свои воспоминания, как я подозревала, это стало бы очень реальным препятствием. Даже если бы он узнал меня, это не гарантировало, что он запомнил работу на всю жизнь. По крайней мере, я знала, что он был в Паслене.
Отложив журнал в сторону, я вышла из офиса и поспешила одеться.
Мне нужно было снова увидеть Ксифиаса.
Стоя в туманном переулке, я подняла руку, чтобы постучать в тяжелую железную дверь, когда она открылась сама по себе.
Ксифиас стоял в дверях, изогнув бровь.
– Так, так. Смотрите, кто вернулся .
– Должна ли я поблагодарить тебя за это?
– Мне любопытно, как ты этого добилась.
– Я уверена, что это так. Итак, я открою тебе свои секреты, если ты откроешь мне свои.
– Я не настолько любопытен .
Он толкнул дверь, чтобы закрыть ее, но я оттолкнула его.
– Пожалуйста, Ксифиас. Я пришла сюда не для того, чтобы отчитывать. Мне нужна твоя помощь .
– И мне все равно .
Он захлопнул
дверь с тяжелым стуком, который эхом разнесся по переулку и отозвался в пустотах моего сердца.Я снова постучала в дверь. Ждала. Снова стукнула. И снова стала ждать.
Я подождала еще несколько минут. Расхаживала перед дверью, тревога кружилась, как вихрь, в глубине моего нутра. Я чувствовала себя сумасшедшей, стоя там, в пустом переулке, умоляя его впустить меня. Я постучала еще раз. Никакого ответа.
Возможность ускользнула из моих рук. Я была потеряна и погружалась все глубже и глубже.
Я упала на колени.
И я, наконец, сломалась.
Запустив руки в волосы, я боролась с желанием разрыдаться у него на пороге. Я знала, что была сумасшедшей, даже если бы потратила последние несколько месяцев на попытки убедить себя, что это не так.
Однако я не знала, что еще делать. Куда идти.
Возвращение Иерихона, каким бы невозможным оно ни было, зависело от меня.
Я достигла самой черной части бездны, и единственное мерцание света погасло с хлопком этой двери.
Прислонившись лбом к холодному металлу, я закрыла глаза.
– Пожалуйста, Ксифиас , - прошептала я, уверенная, что он не мог меня услышать.
– Если он не вернется ко мне, я не знаю, что буду делать. Ребенок, который растет внутри меня, принадлежит ему .
Шли секунды.
Громкий щелчок возвестил о закрытии двери.
Я отступила назад как раз в тот момент, когда она снова распахнулась, и обнаружила, что Ксифиас стоит там, как и раньше, с прищуренными глазами.
– Чей?
– Ван Круа .
– Ты тоже беременна ребенком Ван Круа?
Неверие окрасило его тон таким образом, что я убедилась, что Ксифиас вообще не ожидал, что я вернусь, не говоря уже о беременности.
– Да .
На его лице промелькнуло замешательство.
– И он знает об этом ребенке?
– Да .
Со вздохом он скрестил руки на груди, поглаживая подбородок, как будто изучая меня.
– Ты сама похожа на Смерть .
– Поджав губы, он мгновение смотрел на меня в ответ, затем отступил в сторону.
– Пойдем .
Я последовала за ним, и он подвел меня к подушкам вокруг костра. Тепло было приятным, но не смогло полностью проникнуть сквозь холодную внешность, которая цеплялась за меня месяцами.
Присев на одну из подушек, я наблюдала, как он готовит трубку, которую в конце концов раскурил, прежде чем сесть напротив меня у костра.
– Мне нужно вернуться .
Быстрый взгляд его упал на мой живот, и он затянулся своей трубкой.
– Я не думаю, что это было бы разумно .
– Даже если ребенок наполовину Страж?
Приподняв бровь, он прекратил курить.
– Ты носишь Стража внутри себя?
Как бы я ни стеснялась говорить, не зная динамики отношений между демонами и Стражами, я ответила ради поддержания его интереса.
– Да .
– Интересно.
– Он возобновил курение и откинулся на одну из подушек позади себя.
– Тогда я бы не знал. Я никогда не знал, чтобы кто-то носил Стража.