Чтение онлайн

Свернув через несколько километров на глухую тропинку, Бабай проехал ещё километра три и загнал джип в заросли сплошного кустарника, на крошечную полянку, полностью скрытую от глаз. Топтун и Индига выбрались из машины, и, пока они прощались, Бабай деловито выволок тело полковника на землю и принялся раздевать. Брезгливо понюхал подмоченные брюки, но всё же увязал форму в узел и опустил в большой пакет, не забыв туда же сунуть пистолет и удостоверение. После этого выломал сухую лесину метра в два длиной, и накрепко примотал к ней руки полковника. Таким образом Зорин, лёжа в одних трусах на мху, оказался как бы распят на жерди, с той лишь разницей, что ноги его оставались свободны.

Что вы

делаете? — произнёс, весь дрожа, Артём Курбатов.

Это называется таёжный суд, — важно ответил Бабай, — Если суждено жить, то выберется…

На вялое, поросшее редким волосом, ментовское тело уже слетались с соседнего болота, ссорясь за наиболее лакомые участки, мириады комаров.

Топтун долго не уходил, жался к телу Индиги и даже попискивал по-собачьи, будто плакал. Тогда она шепнула ему на ухо что-то успокоительное, и огромный зверь, не оборачиваясь, с достоинством прошествовал в чащу леса.

Полковник Зорин на мху, обеспокоенный укусами кровососов, зашевелился.

Пора, — сказал Бабай Индиге и, глянув на юного правозащитника, пригорюнился:

С тобой-то, мил человек, что мне делать?

До Курбатова теперь стало окончательно доходить, что его похитили отнюдь не менты, и он спросил с надеждой:

Вы что, экологи? Зелёные?

Ну, вроде того. Мусор разгребаем, — скромно ответил Бабай, — Ладно, садись в машину. Покажем его нашим? — и он вопросительно взглянул на Индигу. Та молча кивнула.

Бабай повёл машину не к трассе, а, ориентируясь по одному ему понятным приметам, загнал её в какую-то глушь. Там он вывернул из мотора свечи и положил в карман. До города добрались на попутках.

Губернатор Шукляев был в бешенстве. Рейтинг его популярности и так в последний год не превышал трёх процентов. А теперь, когда кадры с разгоном мирной демонстрации дикими медведями обошли мир, те, кому надо, разумеется, посмотрели их, и сделали выводы. Дело запахло досрочной отставкой. «Хоть бы какой мясокомбинатишко себе напоследок отжать у Кузякина!» — заметалось в квадратно приплюснутой губеровской голове. «Завтра вызову его, поговорим по душам. Эх, Виталя! А ведь как нам с тобой когда-то было хорошо вдвоём…». — и пожилой, но ещё крепкий Николай Иванович почувствовал, как некие сладкие мурашки забегали у него ниже живота.

Ответный удар Прохора был неоправданно жесток. Старинное правило воров в законе — «Баб не трогать!» — Владимир Петрович похерил, точнее — обошёл. Жены у Мухрявого не было — блатной закон Сосоевич чтил. Но всем было известно его пристрастие к красивым мальчикам. Автобус с продюсируемой им поп-группой «Ласковый мой» был протаранен на выезде из города КАМАЗом с заляпанными номерами и, выкинутый за ограждение, закувыркался с высокого обрыва. Те, кто выжил в этой мясорубке, на сцену уже точно больше не выйдут — ну, разве что, в прокисшем районном ДК, в составе ансамбля баянистов-колясочников.

В беседе с Артёмом Курбатовым доктору Зло было велено поменьше говорить и побольше слушать. Князь справедливо рассудил, что они, как люди одного поколения, быстрее смогут найти общий язык. Так и случилось — юный правозащитник выболтал много. Его группа за два года собрала уникальную базу данных на всех местных высокопоставленных лиходеев — с адресами, телефонами и обширным списком компромата. Теперь у отряда появлялась возможность наносить точечные удары по врагу и путать след. Правозащитники — в основном студенты — признавали идейный авторитет Каспарова и Хельсинкской группы, а финансовую и организационную поддержку получали, как это ни странно, от местного казачества. На Курбатова периодически сугубо конфиденциально выходил казачий полковник Комаринский, передавал небольшие суммы денег и пожелания

провести ту или иную акцию. При этом просил, чтобы к нему обращались просто: «Ваше превосходительство.» Артёма это смешило, но отчего бы и не подыграть тщеславию недалёкого старика… Ведь всё — от искренности… Услышав о готовящейся операции, Курбатов выразил горячее желание участвовать. Доктор Зло уклончиво обещал подумать — дело-то ответственное…

Чёрный джип с мигалкой и номерами Управления внутренних дел подрулил ко входу в здание администрации области через двадцать минут после закрытия. Смена милиционеров из вневедомственной охраны уже осмотрела все закоулки и туалеты на предмет притаившихся злоумышленников или закемаривших чиновников. Всё чисто, теперь можно и футбол посмотреть. Старший сержант Сметанин вынул из планшета сушёного леща и отломил ему голову. Напарник вспорол упаковку баночного пива. И тут противно заверещал телефон.

Сворачивайте поляну, марамои! К вам из управления полкан едет с проверкой! — протявкал кто-то взволнованно в трубку, и следом тут же пошли длинные гудки — трындец, короче…

Сметанин сгрёб под стол следы пиршества, потянулся выключить телевизор — но тот неожиданно погас сам. Старшой рванулся ко входу — встречать начальство. Из чёрного джипа вышел стройный моложавый полковник в сопровождении сержанта со шрамом и тоненькой девушки в тёмных очках — видимо, эксперта. Напарник Сметанина с удивлением глянул на пульт видеонаблюдения. Все мониторы вспыхнули ярко и враз подёрнулись рябью. В таких случаях следовало по инструкции сразу же звонить в отдел. Но — странное дело — ни стационарный, ни сотовый телефоны не работали. В трубках шло какое-то ровное низкое гуденье.

Распахнув дверь перед визитёрами, Сметанин лихо козырнул и хотел уже рапортовать, что «никаких происшествий не произошло» — но полковник, не став слушать, отстранил его и прошёл внутрь. А темноволосая девушка сняла очки и ответила на его козырянье весьма странным жестом — выкинула правую руку в нацистском приветствии. И медленно опустила её к поясу.

Неужели власть сменилась? — тревожно мелькнуло в мозгу Сметанина. — Это хорошо, давно пора…

Он захотел исправиться, и ответил девушке бодрым «Хайль!», но, выкинув руку, к ужасу своему, понял, что уже не в силах её опустить. Все мышцы свело какой-то судорогой. При этом всё окружающее он продолжал фиксировать и запоминать с предельной чёткостью. Оставив салютующего оловянным солдатиком в дверях старшего сержанта, девушка прошла внутрь и проделала тот же трюк с его напарником.

Убедившись, что сигнализация блокирована, Тайсон махнул рукой из дверей сидящим в джипе — и доктор Зло с Хельгой и Артёмом Курбатовым также беспрепятственно проникли на территорию вражьего логова. Всё остальное было уже делом техники. Операция по монтажу видеокамер прошла безукоризненно, если не считать того, что, когда возились в кабинете Шукляева, у юного правозащитника от волнения прихватило живот, и ему пришлось на некоторое время уединиться в личном санузле губернатора. Когда он вышел, Тайсон повёл носом воздух и, посетив туалет следом за ним, тщательно пробрызгал помещение стоящим на полочке дезодорантом.

Ого! — заметила Хельга, — А губер-то у нас, сдаётся, пидор! «Шанелью» свой говённый дух перешибает…

А туалетная бумага у него — из Израиля, — оповестил, выходя, Тайсон.

Со взломом паролей доктору Зло, правда, пришлось повозиться, так что на заметание следов оставалось совсем немного времени. За окнами уже было совсем светло, когда Индига закончила обработку Сметанина с напарником.

Не знаю даже толком, куда я их отправила, — жаловалась она, поёживаясь в остывшем за ночь салоне джипа. — Души у них какие-то — как студень, не ухватишь…