Париж… до востебования
Шрифт:
Однажды за ужином, Клод сообщил, что был у нотариуса и сделал завещание в мою пользу, открыл в банке счет на мое имя, а также оформил страховку своей жизни, также в мою пользу. Я удивилась, спросила зачем, но Клод сказал, что обо всем нужно беспокоиться заранее и он просто проявил предусмотрительность. Я решила, что в этой стране так делают все и не беспокоилась ни о чем. Естественно, деньги меня не интересовали, я доверяла своему мужчине. Я даже не подумала зачем все еще молодому, здоровому, полному планами мужчине вдруг приспичило писать завещание.
Как-то в начале мая мы, как это часто бывало при теплой погоде, неспешно брели по Парижу, обняв друг
– Я скоро уезжаю, – внезапно сказал Клод, – надолго, на несколько месяцев. Еду один. Не хотел тебе раньше говорить, не был уверен, что получу визу.
– Куда? Опять в Африку?
– Да, туда. Там может не быть связи, труднодоступные места… местами ведутся военные действия, ну, ты понимаешь, племенные конфликты… Так что не беспокойся, если долго не будет вестей…
– Как не беспокоиться, – я высвободилась из его рук, – это ведь опасно. Клод, послушай, если там война, то может, ты подождешь, когда все утихнет? Не надо, милый, не езжай! Я боюсь за тебя!
– Да там все время что-то происходит. Это нормально, просто нужно быть осторожным, европейцев там не любят, это правда, но я говорю на диалектах местных племен, это упрощает мою миссию. Не беспокойся, не впервые…
Неожиданно я почувствовала, что Клод не в своей тарелке, хотя он возражал мне очень спокойно, говорил, как об обычной поездке, но что-то в его интонации и в том, как он пытался меня успокоить, меня насторожило. Я всем существом почувствовала опасность, но в тоже время понимала, что удерживать бесполезно – я не смогу его отговорить. Как я теперь жалела о том, что не расспросила, что не удержала, что я должна была узнать больше о той экспедиции.
– Милый, не понимаю, что за срочность и необходимость. Да хоть бы эти племена совсем друг друга истребили, какое нам дело! А это действительно нужно, ну, ехать туда? Что ты будешь там делать? И почему один? Ведь ты обычно так тщательно готовишься к экспедициям, набираешь команду, закупаешь оборудование, как-то уж больно внезапно …
– Это, действительно важно. Необходимо удостоверится кое в чем… Меня пригласили участвовать коллеги, это они заботятся об организации. А один, потому что команда уже ждет меня на месте и все уже готово для экспедиции. Не беспокойся, родная, я ведь бывалый путешественник.
Мужчина улыбнулся в ответ на мой встревоженный взгляд, поцеловал и крепче прижал к себе.
Через неделю я проводила его и стала ждать вестей.
Мне всегда было одиноко, когда Клод уезжал надолго. Дом казался пустым, мне не хватало его присутствия, того, как он будил меня по утрам, нежно целуя в затылок, запуская руки к ней под пижаму, повторяя, что пора просыпаться, что кофе остывает, что я могу опоздать на лекции. Я скучала по его голосу, по нашим разговорам, объятиям и ласкам в постели, словом, я тосковала и очень сильно его ждала.
В тот раз, хоть Клод и предупредил, что звонить и писать будет редко, я с особенным нетерпением ждала его сообщений. Безотчетная тревога глодала меня. Он позвонил всего лишь пару раз, а потом связь прервалась и я несколько недель не слышала о нем. Однажды я не выдержала и сама позвонила в институт, чтобы спросить нет ли известий от профессора Бодэ и когда мне можно его ждать назад.
Я почувствовала острую панику, когда в институте мне ответили,
что профессор взял отпуск на несколько месяцев и они не знают ни о какой командировке в африканскую страну.Тогда я стала звонить его коллегам с тем же вопросом, но никто ничего не знал.
Я уже была близка к истерике и собралась обзванивать посольства стран, где, по словам Клода, должен был пролегать его маршрут, где он мог находиться. Мне нужно было знать, есть ли у них хоть какая-то информация об экспедиции и о нем. Но вдруг, ночью мне дозвонился сам Клод.
– Алекс, девочка моя, – сквозь помехи и треск я услышала голос своего возлюбленного, – как ты? Плохая связь… У меня все в порядке, я скоро вылетаю в Париж… Буду дома послезавтра! Жди!
Я вскочила с кровати, прижала трубку к уху и прокричала:
– Клод, где ты? Почему не звонил, не писал? Я волновалась, ты здоров? У тебя все в порядке?
В трубке слышался треск, звук прерывался, я плохо слышала и не разбирала и половины из того, что мне кричал в ответ Клод. Но, главное, я поняла, он жив и здоров и скоро будет рядом со мной. Потом связь оборвалась окончательно, и я осталась стоять в пижаме с телефоном в руке и с идиотской улыбкой облегчения на лице.
На другой день он связался со мной уже сидя в самолете и сообщил каким рейсом прибывает в Париж. Я встречала его в аэропорту Шарль де Голль с огромным букетом ромашек.
Автоматические двери зала прилета открывались и закрывались каждый раз, когда к ним кто-то подходил, а я каждый раз вздрагивала. От нетерпения я подпрыгивала из-за спин встречающих, пытаясь первой увидеть своего друга. И я увидела его, как только высокая фигура возникла в широких створах, он стремительно вырвался из прозрачных дверей зоны прилета. Я задохнулась от радости, раздвинула толпу и кинулась Клоду навстречу.
Он загорел каким-то красным загаром, сильно похудел. Большая дорожная сумка на плече, холщевая куртка висела на нем, как на вешалке. Боже, он что, голодал? Щеки ввалились и только глаза цвета неба светились в ожидании моего ответного взгляда. Наконец, и он увидел меня, рванулся, как если бы не видел меня сто лет!
– Алекс, малышка, девочка моя! Клод! – мы заговорили одновременно, перебивая друг друга, целуясь и смеясь от счастья.
Вот тогда-то я поняла, как много значит для меня этот мужчина, ощутила, насколько эта поездка была опасной и сложной, что мой любимый, видимо, не раз избежал смерти и остался жив… Я водила руками по его лицу, разглядывала новые, появившиеся возле глаз и в уголках губ морщины, вдыхала ставший незнакомым запах его кожи, одежды, волос.
– Девочка моя, как же я хотел вернуться к тебе, как скучал, как ждал увидеть тебя!
Мой любимый буквально задыхался, шепча сквозь поцелуи признания в любви, в том, что всем сердцем стремился ко мне. Я же могла только бесконечно повторять его имя и слезы сами лились из глаз.
По дороге домой, в такси, мы уже немного пришли в себя после первых радостей встречи и Клод начал свой рассказ о командировке. С сущности, он мало что сказал, не вдавался в подробности, просто рассказал, что это была миссия, связанная с урегулированием трибального конфликта, приведшая к многочисленным жертвам с обеих сторон, что это была гуманитарная миссия одной независимой неправительственной организации. Еще он сказал, что в один труднодоступный район нужно было доставить медикаменты и провести группу врачей. О том, насколько поездка была опасной, Клод не говорил, но мне и так было все ясно, его измученный вид говорил сам за себя.