Чтение онлайн

– Думаете? Мое дело далеко от завершения. Помните тот анекдот об ирландском фермере, собиравшем деньги во время последней войны? Он встретил приходского священника и спросил его: «Ваше преподобие, как вы думаете, война еще долго продержится?» – Я в том же положении, что и он. Продержится ли война достаточно времени, чтобы моя затея успела принести плоды?»

– Откуда мне знать? – Уэндовер явно был ошарашен столь бессердечным подходом к вопросу.

– Ну, было бы жаль, если бы оказалось, что я потратил время зря, – ответил Фельден, явно заметивший изменившийся тон Уэндовера. – Мой трюк совершенно бесполезен для любой мирной цели. Естественно, я хочу быть задействован, а это зависит от того, сколько продлится война.

– Я

бы предпочел, чтобы война закончилась, – сказал Уэндовер. – Но сейчас, когда вы объяснились, понимаю вашу позицию.

– Без обид, – заверил его Фельден. – Даже лучших из нас временами неправильно понимают.

– Ну, нам пора, – кивнул на прощание Уэндовер.

Они с сэром Клинтоном пошли к своему автомобилю.

– Жаль, что я задел чувства Фельдена, – признался Уэндовер, садясь за руль. – Но то, как он говорил, выглядело так, будто он из корыстолюбия хочет, чтобы война продолжалась. С его именем можно подобраться к деньгам. Но я понимаю его точку зрения.

– Кажется, он не обиделся, – успокоил его сэр Клинтон. – Кстати, что за трюк он разрабатывает?

– Никто не знает. Я слышал, что это как-то связано с инфракрасными лучами. Может, что-то в области радиолокации: наведение на самолет при помощи тепловых волн от его выхлопов, или что-то подобное. Но это лишь догадки. У Фельдена хватает ума, чтобы понимать: если хочешь сохранить что-то в секрете, то начать надо с того, чтобы держать собственный рот на замке. Я знаю лишь, что ночами он разъезжает по деревне, останавливаясь там и тут, и проводя какие-то эксперименты. И он говорит, что у него не так много времени для работы, он же смотритель. С началом работы индукторной фабрики он взял на себя какую-то работу, и теперь у него дел невпроворот.

– А чем он занимался до этого? – лениво спросил старший констебль.

– По профессии он – технический химик, – объяснил Уэндовер. – Припоминаю, что одно время он занимал пост в никеледобывающей компании. Затем, пять или шесть лет назад, его отец умер, оставив ему немного денег. Отец был Фельденом из «Родуэй, Деверелл энд Фельден» – строительной компании, которая приложила руку к тому, чтобы испортить ландшафт нашего района. В конце концов, компания развалилась; как по мне, так это лучшее из того, что они только сделали. Но Фельден-старший успел выйти на пенсию до того, как все окончилось. Весьма удачно для него! Так что его сын получает две-три сотни в год, которые позволяют тому заниматься исследованиями, что так много значит в наши времена.

– Работа на индукторной фабрике – не так-то много для химика: лишь анализ сырья и наблюдение за тем, чтобы оно было в порядке, – заметил сэр Клинтон.

– О, я полагаю, что Фельден еще и немного физик, – заключил Уэндовер. – Вы могли бы догадаться об этом по его разработкам трюка.

– Вы упомянули строительную фирму, – сменил тему сэр Клинтон. – Ваш приятель Деверелл – один из партнеров?

– О, нет, – ответил Уэндовер. – Фирма полностью развалилась. Боб Деверелл – бухгалтер в Эмблдауне.

– В таком маленьком городке не так много возможностей, – прокомментировал сэр Клинтон.

– Да. Но для Деверелла это не имеет значения. Его желания скромны. Он холостяк, вы сами видели, и живет один, если не считать глухого слуги, который помогает ему.

– А те два брата… Гейнфорды – это же их фамилия? Кто они?

– Кузены Фельдена. Тони Гейнфорд ничем не лучше алкоголика. Его брат не в силах контролировать его, вы могли об этом догадаться, увидев приступ его астмы. Поэтому он убедил Фельдена разделить дом с двумя из них – таким образом, в доме есть один здоровый человек, который может держать Тони в руках. Хорошая мысль, да и Фельден, кажется, имеет какое-то влияние на алкоголика. Не то, чтобы он мог исправить его, но его влияние хватает, чтобы держать тягу к спиртному в разумных пределах, хотя периодически повторяются срывы.

К счастью, его дом стоит в отдалении, так что если Тони буянит в подпитии, то это не беспокоит никого из соседей.

– Похоже, никто из Гейнфордов не может зарабатывать на жизнь, – заметил старший констебль. – Как же они выкарабкиваются?

– Легко! Отец оставил им достаточно большое наследство, которого хватает на то, чтобы держаться на плаву. Никому из них никогда не приходилось зарабатывать на жизнь.

– Фактически, в этом лучшем из миров все к лучшему, как полагал Панглосс, [4] – сардонически прокомментировал сэр Клинтон. – А сейчас, сквайр, поскольку мы образно листаем местный справочник «Кто есть кто», не скажете ли слово-другое о смуглом джентльмене с улыбкой во весь рот? Тот пьяница называл его Худи Ашмун, или как-то так, и заявлял, что он имеет власть над Мумбо-Юмбо. Звучит интересно.

– Его зовут Джехуди Ашмун, [5] – поправил Уэндовер. – Говорят, что он – монровийский мулат, но, происходи он от белого отца, то звался бы Джоном Смитом или вроде того. Судя по всему, белый он лишь на четверть, а его мать-мулатка вышла за черного монровийца по фамилии Ашмун.

– У него мог быть темнокожий отец и белая мать, – предположил сэр Клинтон.

– В Монровии навряд ли, – возразил Уэндовер.

– Нет? Ну, я там никогда не был, так что это ваша вотчина, сквайр. А что насчет его познаний в Мумбо-Юмбо? Это щекочет мое воображение.

Уэндовер не разделял легкомысленное отношение старшего констебля к этому вопросу, это стало ясно по тому, каким тоном он ответил:

– У меня никаких доказательств против него. Но в такие времена, как эти, он оказывает дурное влияние. Мы увидели, как Европа под влиянием Германии скатилась к варварству. Нас и Америку это пока не затронуло. Но достаточно лишь небольшого шага в сторону, и начнется лавина. Сейчас опасным может оказаться все, что может подталкивать к дремучим пережиткам, хотя на первый взгляд это может казаться чем-то незначительным. Вот почему я настроен против этого парня. Он – среди местных людей. Я уверен: некоторые из них совершенно невинны, но насчет остальных сложно сказать наверняка. Клинтон, вы также хорошо, как и я, знаете: во время больших войн суеверия процветают. Помните обилие медиумов в последнем деле?

– Припоминаю, – с иронией ответил старший констебль. – Кому-то из них я помог отправиться за решетку. Так этот парень занимается спиритизмом? И делает на этом деньги?

– Подозреваю, что да, но думаю, вам будет сложно это доказать, – с сомнением ответил Уэндовер. – Этот парень не того сорта, что попадаются в ловушку, как только переодетая женщина-полицейский просит их предсказать судьбу за пять шиллингов. Он играет по-крупному и работает с людьми, которые не станут давать показаний против него, если дело до того дойдет.

– Закон о колдовстве, принятый в 1735 году, дает широкие возможности, – заметил старший констебль. – Сквайр, вы имеете представление о том, чем именно он занимается?

– Ничего конкретного у меня нет, – признался Уэндовер. – Я лишь слышал смутные слухи. Так, разговоры о приворотном зелье…

– Хм! – задумчиво прервал его сэр Клинтон. – Говорите, он из Западной Африки. Есть там странные зелья. Одно из называлось йохимбин, теперь у него другое название. Оно вполне соответствует.

– Да, мой ветеринар как-то применял его, – признался Уэндовер.