Чтение онлайн

– Я сказал, что предпочитаю рассказать один раз всем сразу, – нетерпеливо парировал Эллардайс.

– И каким же образом вы увиделись с ним?

– Я пришел к его хижине, чтобы расплатиться за кроликов, которых он поймал для меня.

– Но сейчас не сезон… – начал инспектор.

– Не для того, чтобы съесть их, если это вас беспокоит. Они были мне нужны для эксперимента, – пояснил Эллардайс.

– Эксперимента? – подозрительно переспросил Камлет. – Для экспериментов над животными вам нужно получить лицензию на вивисекцию. Она у вас есть?

Эллардайса явно рассердили эти расспросы.

– Эксперимент

заключался в том, чтобы схватить их за уши и треснуть по затылку, – едко ответил он. – Для этого нужна лицензия?

– Убив их? – разочаровался Камлет. – Нет, это не вивисекция.

– Сэл Клинтон все об этом знает, – заметил Эллардайс.

Инспектор кивнул, но, очевидно, он не был удовлетворен.

– Вы заплатили Пирбрайту за тех кроликов? Сколько они стоили, и какими деньгами вы расплатились?

Эллардайс на мгновение задумался, словно напрягая память.

– Я заплатил ему по полкроны за голову. Шесть кроликов. Пятнадцать шиллингов. Утром я был в банке и взял немного денег – фунт и десять шиллингов банкнотами и еще немного монет. Я дал Пирбрайту купюру в десять шиллингов и две монеты по полкроны. Одна из них была свежей чеканки – 1942 года. Десять шиллингов были из этой партии, – он вынул из бумажника пачку банкнот, – и поскольку все они здесь новые и пронумерованные, то мы можем выяснить номер купюры, которую я дал Пирбрайту. Переберите пачку сами.

Он протянул деньги инспектору. Камлет осмотрел их, а затем вынул из кармана конверт с деньгами, обнаруженными у Пирбрайта.

– Кажется, все верно, – отметил он, возвращая Эллардайсу его банкноты. – Десять шиллингов, найденные в кармане Пирбрайта, относятся к той же серии. И полкроны отчеканены в 1942. Доктор, вы сказали, что Пирбрайт был жив в половине десятого. Он хорошо выглядел?

– Насколько я могу судить, он был в прекрасном состоянии духа и тела, – ответил Эллардайс. – Когда я пришел, он играл на скрипке. А играл он неплохо, – пояснил врач старшему констеблю. – В основном на слух, но он умел и по нотам, если бы ему их дали.

Инспектор не интересовался музыкой.

– Когда вы вошли в хижину Пирбрайта? – спросил он.

– Около четверти десятого. Примерно так. Я не смотрел на часы. И я оставил его максимум без четверти десять.

– Он проводил вас до машины? – поинтересовался Уэндовер.

– Нет, я оставил его у двери, – покачал головой Эллардайс. – Уходя, я слышал, как он вновь взялся за скрипку.

– Тогда с ним все было в порядке, а теперь он мертв, – вставил Камлет. – Когда вы заходили к нему, в хижине никого больше не было?

– Нет, никого. И он никого не ждал. Он упомянул об этом, когда просил меня задержаться у него подольше.

– О! И вы не встретили никого поблизости? По пути к машине?

– Нет, никого, – заверил Эллардайс.

– Странное дело, – буркнул инспектор.

Его раздражало то, что, еще не начав разбирать дело Деверелла, он получил еще одну загадку. И его раздражение усугублялось осознанием: эти трое знают что-то такое, о чем не знает он. И это было замечено старшим констеблем, который поспешил исправить ситуацию.

– Доктор, думаю, лучше рассказать инспектору Камлету о кроликах, – предложил тот.

– Хорошо, – спокойно согласился

Эллардайс. – Но не думаю, что это сильно поможет. Инспектор, тот человек, Ашмун, утверждает, будто обнаружил нечто новенькое. Как-то вечером я был у него в доме – он сыграл несколько аккордов на скрипке и наговорил уйму всего. Затем он привез меня сюда, и я обнаружил здесь мертвых кроликов. Я забрал их домой и обследовал. Я не нашел причины смерти, которая более-менее совпадала по времени с экспериментом Ашмуна. На мой взгляд, смерть Пирбрайта выглядит точно так же, как и у тех кроликов. Вот и все, что я знаю об этом деле. Вполне вероятно, что это всего лишь совпадение. Если хотите, то можете принять версию Мумбо-Юмбо и предположить, что Ашмун способен колдовать. В этом случае я не соглашусь с вами.

Инспектор Камлет презрительно фыркнул в ответ на гипотезу об оккультизме.

– Не вижу никакого смысла в этом бреду, – заявил он.

Сэр Клинтон смотрел на дорогу.

– Едет скорая, – заметил он. – Может, в ней и фотограф. Инспектор, сможете перевезти тело в морг после того, как будут сделаны фотоснимки? И соберите материал для анализа. Очевидно, его стошнило, а это может говорить об отравлении. Наш патологоанатом сделает вскрытие. Позже я свяжусь с ним. Здесь я увидел все, что хотел. Давайте зайдем внутрь хижины Пирбрайта и осмотримся там.

Жилище Пирбрайта было дряхлым двухкомнатным сооружением, грозившим обрушиться от старости. Одно из окон было разбито и «отремонтировано» – поверх остатков стекла был вставлен лист оберточной бумаги. К зданию примыкал курятник, в котором ютились несколько тощих птиц. За домом был неопрятное картофельное поле, с торчавшими из земли заржавевшими вилами. Сэр Клинтон распахнул дверь, и его спутники последовали вслед за ним внутрь.

– Настоящий свинарник, – брезгливо прокомментировал сэр Клинтон, осмотревшись вокруг.

Все говорило о неряшливости владельца. Немытые чашки, тарелки и кастрюли дожидались своего часа. В одном углу стояла мойка, наполненная мыльной водой. В другом – мешок с кормом для птиц, высыпавшимся на пол. На полках хранились банки, катушки шпагата, намордники для хорьков, картонные коробки, грязные ножи и вилки, сети и картофель. Молочная бутылка с остатками уже прокисшего молока стояла возле начатой буханки хлеба, с остатками масла. Хорьки, обитавшие в самодельной клетке, беспокойно бродили, их глаза были прикованы к новоприбывшим. На гвоздике на стенке висела видавшая виды скрипка. Стол в центре комнаты был пуст, если не считать бутылки виски и кружки.

Сэр Клинтон прошел в соседнюю комнату, в ней была спальня. Он взглянул на неубранную кровать, а затем вернулся в гостиную. Бутылка виски привлекла его взгляд, и он осторожно осмотрел ее, но не дотрагивался до нее. Наклонившись, он подобрал с пола под столом ржавый штопор с пробкой от бутылки. Прежде чем положить его на стол, он внимательно осмотрел его.

– Пирбрайт выглядел небогатым, но мог позволить себе виски стоимостью более фунта за бутылку, – сказал старший констебль.

– Он много пил? – спросил он у Эллардайса.