Паноптикум Z
Шрифт:
– Ну и что же это за Сила такая? – начал, наконец, беседу Брыльский, после того, как они налили из заварочного чайника по второй чашке чая. – Мне кажется, что-то про это было у меня во сне про Македонского.
– Именно поэтому, я тебе и показал этот «сон», если тебе угодно так это называть, – ответил Бану Гарда.
– Как же это называется по-твоему?
– Секретная серия «Паноптикума». Материал для служебного пользования.
– А, понятно, – ухмыльнулся Миша. – Послушай, а почему ты всё время переодеваешься? Откуда все эти гротескные образы? И как ты их меняешь вообще?
– Гротескные?! Хм-хм, – оглядел себя с недоумением Бану. – Вообще-то я подбираю наиболее подходящие
Брыльскому показалось, что гость искренне обиделся на его замечание. Похоже, он действительно очень старался, подбирая эти красочные костюмы, и был уверен, что справляется с задачей на отлично. Обиженный крокодил – это было уже too much, как любил говаривать его бывший босс Занин, подчёркивая свою близость к цивилизованному Западу. Брыльский заливисто захохотал.
– Прости, прости, пожалуйста, – пытался остановиться он, но это было не просто. – Ничего не могу с собой поделать!
Крокодил смотрел на него, насупившись, но не предпринимал никаких действий. Наконец, Миша отсмеялся и, хлебнув из чашки, сказал с плохо скрываемой иронией:
– Извини, пожалуйста, но в моем культурном коде в принципе нет такой опции как «крокодил-стиляга». Обещаю поработать над собой. Клятвенно обещаю.
– Не вижу ничего смешного, Михей, – последовал строгий ответ. – Дай-ка я тебе кое-что объясню. Во-первых, закроем вопрос с визуальными эффектами. Будучи типичным представителем цивилизации ящеров, мне было необходимо придумать способ, как вступить с тобой в контакт, избежав таких необратимых для тебя последствий, как разрыв сердца, потеря рассудка или самоубийство. Анализ всего твоего жизненного опыта, временного и национального контекста и других, менее значительных характеристик твоей личности, как например, цветовые или вкусовые предпочтения, установил, что появление в образе крокодила из детского мультфильма несёт наименьшие риски для твоей жизни. Следующие же костюмы были подобраны мною в российском разделе универсального имидж-банка. Тот факт, что сейчас мы с тобой относительно мирно пьём чай, свидетельствует о том, что я был, не так уж и не прав, не так ли? – на этих словах Бану игриво подмигнул молодому человеку.
– Во-вторых, – монотонно продолжил крокодил. – Прошу перестать тешить себя иллюзией о том, что ты тронулся умом. Понимаю, эта мысль весьма комфортна для твоего разума, ведь только так можно объяснить всё, что происходит с тобой в эту субботу. Однако, эта идея контрпродуктивна для нашего с тобой дела, ведь прибыл я сюда вовсе не для того, чтобы развлекать тебя красивыми нарядами и интересными снами. И это, друг мой, в-третьих.
Некоторое время крокодил молчал, внимательно разглядывая Брыльского. Он словно пытался понять, насколько его собеседник усвоил его разъяснения, и, видимо, не убедившись в этом, спросил:
– Ты меня понимаешь, Михей? Мы можем двигаться дальше?
– Зачем ты спрашиваешь? Ты же говорил, что можешь читать мои мысли, – огрызнулся Брыльский.
– Именно потому и спрашиваю, так как в голове у тебя сейчас настоящий торнадо из взаимоисключающих догадок, страхов и намерений. К тому же я могу читать только те мысли, которые ты намереваешься мне передать. Слышал фразу «снял с языка»? Так вот это примерно то же самое. Можно сказать, что я постоянно снимаю с языка. Но не будем отвлекаться. Пойми, Михей, времени у нас с тобой практически нет и мне очень важно, чтобы ты не сомневался в реальности происходящего, – подвинувшись ближе и, чуть ли не упёршись своей огромной мордой в лицо Мише, он зловеще прошептал. – Ты сам и весь твой мир находится в одном шаге
от гибели.Фраза воткнулась в Мишин мозг, как шипящая кобра: стремительно и больно. Брыльский догадался, что гость умеет не только посылать свои мысли ему в голову, но и влиять на эффект, который они оказывают. Бану Гарда словно направлял в него стрелы, наконечники которых были пропитаны той или иной эмоцией. И сейчас его пронзила стрела страха. Перед ним сидел уже не тот добродушный крокодил, который так заботливо кормил его стейками. О нет! Комната погрузилась в полумрак, и теперь он видел громадного, свирепого ящера с острыми, как бритвы, зубами и кровожадными глазами. Миша побледнел и ощутил легкую дрожь по всему телу. Довольный произведенным эффектом Бану ослабил эмоциональный накал своего подопечного до уровня лёгкой тревоги.
– Извини, это была вынужденная мера. Перейдём, наконец, к делу? – спросил он с прежним дружелюбием, успев подобрать в имидж-банке строгий деловой костюм, к которому идеально подходил фразеологизм «с иголочки».
– Перейдём, – согласился Брыльский без тени прежнего сарказма.
– Так вот, Михей Брыльский, как я уже сказал, моё имя Бану Гарда. Я прибыл на Землю сегодня утром с планеты Заурус, галактика Олимпус, с целью помешать тебе начать глобальную войну.
Миша часто заморгал, хмыкнул пару раз, откашлялся и, выпучив глаза, уставился на крокодила.
– Простите, господин Гарда, а вы не ошиблись? Я всего лишь заурядный журналист, пишущий развлекательные тексты. Честно говоря, я один из последних обитателей этой планеты, кто может начать тут войну, да еще и глобальную. Точнее мировую, если я вас правильно понял. Не обижайтесь, просто это прилагательное лучше подходит сюда по контексту.
– А вот и нет, дорогой мой! Ты как раз-таки один из трёх людей на этой планете, которые могут начать мировую войну, – торжествующе воскликнул Бану.
– А кто же другие двое? – озадаченно уточнил Брыльский.
– Номер 1 и Номер 2. Но они уже вне игры. Номер 1 был очень близок к тому, чтобы развязать войну, но не выдержал напряжения и сошёл с ума. Его расчётливый и холодный ум поддался религиозному соблазну и теперь это отыгранный материал. Ему осталось недолго. В Номера 2 я изначально не очень верил. Сила у него, конечно, была значительная, но употребил он её не совсем по назначению. В том числе и на бесполезную борьбу с Номером 1. Хотя сам он так не считает и в глубине души до сих пор лелеет надежды на величие. Остался только ты – Номер 3.
– Насколько я понимаю, спрашивать кто эти Номера бесполезно?
– Я не уполномочен разглашать эту информацию. Хотя не думаю, что эта такая уж тайна. Полагаю, со временем ты сам догадаешься, персонажи-то заметные. Но к нашему делу это не имеет прямого отношения.
– Ну и с чего же ты решил, что я третий номер? Я-то персонаж совершенно ординарный и не слишком-то заметный.
– Разведка доложила, – вновь подмигнул Бану. – Они всегда заряжают Силой троих. На случай осечки.
– Бану, да нет во мне никакой силы, поверь. Ты оглянись вот вокруг, – обвел рукой свою неказистую комнату Брыльский.
– А ты вспомни, Михей, как тебе удавалось убеждать публику в любой чуши. Тебе же стоило пальцем поманить, и все они шли за тобой, как крысы за тем флейтистом. Думаешь, почему это у тебя так играючи получалось? Это и есть твоя Сила, друг мой. Только использовать её ты успел процентов на десять, не больше. А закончилась она у тебя тоже не случайно. Просто они сделали окончательную ставку на Номера 1 и перекрыли тебе доступ к источнику. Но случилось непредвиденное. Не на ту лошадку поставили, канальи! – вдруг расхохотался пришелец.