Память стали
Шрифт:
— Н-нет, — открестился я, пытаясь переварить уже услышанное.
Ч-чёрт. Да тут без танка реально за околицу не выйти. Блин.
Глава 7
Столовая в бункере вызвала у меня дикий приступ дежавю. Чистые, но сильно потёртые пластиковые подносы, тусклых пастельных тонов, чуть надколотые тарелки, чашки и блюдца, столовые приборы из алюминиевой выштамповки. Стойки, вдоль которых предполагалось двигать поднос и выбирать первое, второе и салат, давным-давно пустые. Толстые поварихи в не очень белых халатах и дурацких шапочках, наливающие и насыпающие «что есть, то и жрите». Зато предлагающие на выбор компот или чай. Да и само помещение: стены из пиленого ракушечника, на них — напрочь
— Не смотри, что всем одно и то же. Начальство тоже из общего котла питается, плюс повара тут свои, так что невкусно не бывает, — пояснила мне Кэт, выгребая из хлебницы тонко порезанные ломтики белого батона. — Хлеб они тоже сами пекут, не стесняйся!
— Ты чему молодёжь учишь? — с усмешкой попрекнула хозяйку свалки «кассирша». Кассы никакой и в помине не было, зато была тетрадь, куда записывались все едоки. — Вот возьму с тебя лишний талон за хлебное расточительство, будешь знать!
— Вик в искатели собрался подаваться, так что страшная хлебная тайна так и останется при мне, — хмыкнула Кэтрин, присаживаясь за ближайший стол рядом с «кассой». Мне волей-неволей пришлось устроиться рядом.
— Ещё один, — мы, похоже, заявились в столовую одними из последних, потому администратор зала оказалась не прочь почесать язык, развернувшись на своём скрипучем стуле. — Опасно же, и никто не знает, вернёшься из рейда с добычей или неделя за неделей с пустыми руками останешься. Если вообще однажды не пропадёшь совсем. То ли дело у нас: тишь, благодать, спокойствие — если план соблюдать. И безопасно, словно у Хель за пазухой!
Я тактично не стал спрашивать, как такой уровень безопасности сочетается с хранением и производством боеприпасов. Вместо этого признался:
— У меня, так уж получилось, свой танк есть, — я уже понял, что владельцы боевой техники в этом мире имеют куда больше возможностей, в том числе и заработать, чем те, кому за городом волей-неволей придётся прятаться под чужую броню. — Чем ещё зарабатывать?
— Охотой! — тут же выдала ответ «кассирша», судя по всему, в другие смены работающая поваром. — Мясо всегда и всем нужно. А ещё шкуры на кожу и кости на муку и удобрения. Доход постоянный и прогнозируемый.
— Вот только основной скупщик — город, и платит он хреново, — поморщилась Кэт. — Потому бригады охотников, у которых каналы с нормальными покупателями, вроде кожевников-частников, налаженные, как правило, очень закрытые. Напроситься на испытательный срок можно, но приглядываться будут годами, прежде чем возьмут в долю. Или не возьмут. Если уж действительно хочешь альтернативу искательству — прямая дорога к торговцам. Проводить караваны с товаром по дорогам — работа хоть и нервная, зато от случая не зависит. И отдохнуть, пока торговля в городе идёт, можно успеть, и мир повидаешь.
— Да чего его видать-то, этот мир? Везде одно и то же, — тень набежала на лицо ещё не старой, миловидной женщины. — С тех пор, как всё провалилось в тартарары — нет никакого «мира». Только ад, земли Хель, над которыми никогда не взойдёт солнце!
* * *
После столь мрачно закончившегося диалога обед прошёл в молчании. Возвращались мы на свалку тоже занятые каждый своими мыслями. Лишь когда Кэт спрыгнула с брони, подошла к своему грейдеру и задумчиво похлопала машину по крылу, она прервала затянувшуюся паузу:
— Знаешь, Вик, ты, наверное, и сам не догадываешься, насколько правильно расставил приоритеты в разговоре. В смысле, что в поисках работы надо отталкиваться от наличия собственной техники… да и вообще, всю жизнь строить, — в этот раз начальница свалки ласково погладила грейдер. — Все эти муниципалы, работники арсенала, складов, клерки городской администрации, агротехники, обслуживающие поля и теплицы — они ведь, по сути, заложники своего места. Перебраться в соседний город или даже в Новый Остпоинт они, конечно, могут — купить
пассажирское место в караване на самом деле не так уж дорого, скопить с нескольких зарплат можно. Только… что они там делать будут? В лучшем случае, удастся устроиться на аналогичную работу, причём с потерей всей выслуги, начинать карьеру с самого низа. Вот и успокаивают сами себя, что сидеть на заднице ровно — лучшее, что может с ними случиться. Никогда не могла таких понять!Я непроизвольно окинул взглядом кучи металлолома вокруг. За много лет обитатели гаражей через улицу натащили огромное количество железа, причём среди сданных ими на свалку корпусов и остовов попадались совершенно целые, не тронутые коррозией и без каких-то критических деформаций. Означало это только одно: предложение перекрывает спрос, раз искатели оставляют себе только ценные запчасти и компоненты, а остальное, фактически, выбрасывают по муниципальной цене за лом. Заполучить себе броню для свободного выезда из города, таким образом, получалось вполне реализуемой задачей — в том числе и по цене. Были бы желание и некоторая настойчивость.
— Взять всю ответственность за собственную жизнь на себя самого — далеко не всем такое по душе, — наконец сформулировал я в словах крутившиеся в голове разрозненные мысли.
— Ну, ты-то точно не из таких, — подмигнула мне женщина. — Иначе б не достал себе эту красавицу-тэтэпэху. По-настоящему редкая штучка, почти как мой малыш! Глаз радуется глядючи, как ты с ней управляешься. Только приводы осталось восстановить, чтобы совсем уж по красоте. А то впечатление как от инвалида в парадном кителе: знаешь, что когда-то круто мог, а сейчас и хотел бы повторить, да не получится. Надо это исправить… Но сначала — работа!
Наконец я увидел Кэтрин в деле. Точнее, в свете предыдущего разговора, Кэтрин и её грейдер. Управлялась она со сложной инженерно-строительной машиной, надо сказать, виртуозно, полностью используя возможности шарнирно-сочленённой рамы и трансформируемой колесной базы. Всего несколько минут наблюдения — и я гораздо лучше понял, что же она хотела до меня донести, заведя разговор про жизненные приоритеты и их взаимосвязь с выбором техники.
Фактически, за рычагами своей машины хозяйка свалки могла управляться с завалами металлолома совершенно одна. Не только металлолома, понятно — грунт, песок, гравий, разбор развалин и строительство, всё ей было по плечу. Иначе во всех этих случаях потребовалось бы минимум десяток человек и несколько единиц менее специализированной техники. Умение, опыт и наличие нужного транспорта — и вуаля, Кэт важный член муниципалитета Релейного и открывает двери в любые городские учреждения ногами.
Более того, мне стало кристально ясно, почему вообще пройдоха-скупщик Джулиан потратил на меня аж двадцать минут своего драгоценного времени, а теперешняя начальница сразу охотно взяла под крыло. Не просто по доброте душевной, хотя и этого отрицать не стоит. Но надо смотреть правде в глаза: сам по себе я для них представлял бы пустое место — даже не случайный прохожий, а натуральный бомж!
Зато в связке с ТТП-6 — уже совсем другое дело: сила плюс специальные возможности. И чем больше этих возможностей открывалось, тем больше был интерес и уважение. Даже потенциал этих возможностей сподвиг Кэт пообещать мне дополнительную помощь. Потому что да — это тот самый личный контакт, налаженная связь, без которых ну никак.
В связи с посетившим меня откровением я многое наконец разглядел и в самом грейдере. Машина, во-первых, явно выпущена была для военных: пулестойкие толстенные стёкла, снабжённые ещё и бронежалюзи для совсем уж неблагоприятных мест работы. Колёса на двух парах осей одеты в такие же пулестойкие шины, а ещё две оси несут каток с выдвижными шипами и необъятные диски со стальными грунтозацепами — гидравлическая подвеска могла менять тип опоры прямо на ходу! Ковш на стреле, отвал, манипулятор без троса и с автозахватом типа клешни на конце вместо привычного крюка. Внушает.