Чтение онлайн

— Какая разница? Есть «дурь», есть сбытчик. Значит, не один умник нашелся. Разберемся с этим, а потом вернемся к чуйской анаше.

На задержание и обыск взяли Игоря, который, в свою очередь, прихватил в качестве понятой журналистку, наполовину решив одну из самых тоскливых милицейских проблем.

Все прошло, как по нотам. И уже к обеду следующего дня Пресса, не выспавшийся, но вполне довольный жизнью и полный свежих впечатлений, приволок в редакцию «Магаданской правды» горячий репортаж о событиях прошлого вечера. Репортаж был написан от первого

лица и назывался весьма незатейливо: «Сбытчик».

Шурка, корреспондент газеты, однокашник Игоря по Дальневосточному университету, вооружившись карандашом, уселся то ли править, то ли переписывать материал. Нет, он, конечно, пытался щадить авторское самолюбие приятеля и старался черкать как можно меньше, но несколько наиболее ярких перлов все же безжалостно уничтожил, а пару абзацев просто переписал наново.

В окончательном виде это произведение новоявленных Ильфа и Петрова приобрело следующий вид:

«Мы сидим в машине возле одного из домов по улице Гагарина.

Мы — это сотрудники областного УВД из группы по борьбе с наркоманией: Борис Корейцев, Владимир Быстров, Анатолий Савельев, тележурналист Нина Ивановна, а также автор этих строк.

Человек, к встрече с которым мы готовимся, — сбытчик наркотиков, старый знакомый уголовного розыска.

Месяца два назад он зашел в одну квартиру, где наркоманы устроили свой притон, в самый разгар обыска.

— Я, кажется, не туда попал?

— Туда, туда, — успокоил его Савельев.

— А-а-а, товарищ старший лейтенант!

— Капитан.

— Неужели? Поздравляю.

— С вами и до майора дослужиться нетрудно.

Гостя проверили, короткий досмотр не дал ничего. И он не скрывал победной усмешки:

— Я же говорил, что случайно попал.

— После окончания обыска весело раскланялся:

— Прощайте!

— До скорой встречи, — буркнул кто-то из оперативников.

— Чито? Я плехо понимаю русски…

— Ладно, артист…

Нет, не случайно он появлялся в той квартире, как и во многих других. И повсюду за ним тянулся тошнотворный запах выкуренной конопли.

Завершится работа по раскрытому притону. Станут изворачиваться на допросах или метаться по Союзу в поисках спасения его бывшие дружки. Будут сбиваться в новые стайки другие мальчишки и девчонки, уже подцепленные им на надежный крючок наркотической зависимости. А он, их веселый приятель и беспощадный кредитор, надежный поставщик «травки» и наглый обирала, будет развивать свой «бизнес». Благо, работа в торгово-закупочном кооперативе создает идеальные условия для челночных рейсов.

К таким, как он, уголовный розыск беспощаден.

Это не глупый пацан, жаждущий необычных ощущений, и не измученный абстиненцией наркоман, готовый запродать душу за вонючий «косячок». Поэтому сыщики испытывают искреннее удовлетворение, когда удается зацепить сбытчика и загнать его за решетку.

И вот я поднимаюсь к двери его квартиры. Волнуюсь сильно. Странно, ведь не боюсь же аудитории в десятки людей, спокойно реагирую на телекамеру, за которой тысячи…

А сейчас нужно сыграть маленький спектакль только для одного человека — того, кто откроет дверь.

Открывает женщина. И вместо развязного: «Где твой?» вырывается болезненно дрожащее (это я «играю» наркомана):

— Скажите пожалуйста…

— Нет его, — и хлопок двери.

Громко смеяться нельзя.

Анатолий тихо умирает на нижней лестничной клетке, держась за живот. Володя Быстров сочувственно роняет:

— Зря ты так, старик.

Возвращаемся в машину, и злодей Савельев изображает все происшедшее в лицах. Случайные прохожие недоуменно оглядываются на потрепанный «Жигуленок», из которого доносится сумасшедший хохот. Я красен, как рак, и зол, как тысяча чертей.

— Да зачем его ждать, берем понятых — и на обыск. Придет, никуда не денется!

Борис Корейцев, старший группы, перестает смеяться и неожиданно строго говорит:

— Нельзя. Это битый волк. Обвинит, что без него подсунули наркотик, или еще что придумает — потом доказывай. Хорошо, что напомнил: обыск проводить только одному и только при нем. Остальные наблюдают и никуда не лезут. Надо будет проинструктировать понятых, предупредить о возможных провокациях.

Впрочем, один понятой уже в машине за рулем. Часа два назад я предложил Нине Ивановне:

— Хотите посмотреть обыск у наркомана? Потом подготовите информацию для «Монитора». Час работы, не больше. А то все критикуете милицию за отсутствие гласности. Кстати, и машина ваша пригодится…

У группы борьбы с наркоманией (грозно звучит, да?) транспорта нет. Гоняются за сбытчиками пешком или на чем бог подаст. А наркоманы раскатывают на собственных автомобилях или на такси.

Сыщики иногда мечтают:

— Подарили бы медики списанную «Скорую помощь», мы бы из нее конфетку сделали. Ведь вместе с наркоманами боремся.

Мечтать, конечно, дело хорошее. А пока…

Стоять надоедает. Объезжаем несколько точек, где может быть тот, кого мы ждем. Возвращаемся.

Вот он! В окне мелькает мужской силуэт. Рядом второй. Интересно!

Через пять минут вся группа стоит у двери. Растерянно помаргивает мужчина-понятой, приглашенный из соседней квартиры.

Звонок. Дверь снова отворяет хозяйка.

А вот и он. Среднего роста, коренастый. Обычный парень. По национальности — узбек, но давно живет в Магадане и по-русски говорит прекрасно, когда захочет.

Представляемся, проходим. Обычная однокомнатная квартира. В кухне за столом сидит гость. На столе — початая бутылка водки. Попахивает «травкой». Оба явно навеселе, успели и водочки выпить, и покурить.

Концерт начинается сразу, как только Борис пытается зачитать постановление на обыск. Надрывный вопль:

— Это беззаконие, где прокурор?! Вам разрешил прокурор?!

— Вот подпись прокурора.

— Это неправильный документ, он не может подписать беззаконие. Врываются к людям, почему врываются?! Я пойду к прокурору, пустите меня! — и бросок к двери.