Падший клинок
Шрифт:
— Достойно умереть.
Сэр Ричард усмехнулся, взвесил в руке свой длинный меч, проверил боевой молот на бедре и оценивающе посмотрел на нос вражеской галеры.
— Когда же мы начнем?
— Вам не терпится умереть?
— Если мы все равно идем на смерть, — заметил сэр Ричард, — лучше приняться за дело, пока наша храбрость и сила еще с нами.
Половина его людей уже обделалась или обмочилась. Не от страха, просто человеческое тело не справлялось с такой нагрузкой. Мужчина в полуброне мог сражаться пять минут, потом верх брала усталость. Остаться в живых и отражать удары оказывалось важнее
Принц Леопольд, кивнув сэру Ричарду, обернулся к остальным. С кем-то шутил, ободряюще хлопал по плечам. Приобнял одного из учеников за плечи, пообещав, что в нужный момент у того достанет храбрости.
Слезы катились по лицу мальчика, но он гордо выпрямился, когда Леопольд отошел поговорить с мастером огня. Их разговор был краток. Мастер Теобальд всего лишь желал уточнить, верно ли он понял приказы принца.
По приказу мастера его ученики принялись выкатывать выкрашенные в красный цвет бочонки, укладывая их ниже носа вражеского корабля. Ученики работали под градом стрел, летящих с борта галеры. По счастью, порывистый ночной ветер и опаска лучников-мамлюков оказались отличной защитой.
Пока ученики трудились, лучники принца Леопольда пускали стрелы, чтобы не дать мамлюкам перерубить цепь. Судовой плотник, лысый, толстый и злой, но хороший мастер в своем деле, принялся забивать гвоздь в обшивку вражеской галеры. Он работал быстро, не глядя по сторонам. Сэр Ричард из любопытства подошел поближе, но получил короткий ответ:
— Спросите принца.
Сэр Ричард предпочел подождать.
Как только гвоздь оказался хорошо закреплен, плотник подложил длинный рычаг с раздвоенным концом и начал выдирать гвоздь. На спине мужчины вздулись мышцы, лицо покраснело, на лбу выступил пот.
— Готово, — сказал плотник. Он вставил в отверстие крюк и вкрутил его поглубже при помощи своего странного инструмента. — Мой господин, делать следующий?
Принц отрицательно покачал головой. Плотник закрепил цепь на вбитом крюке и начал закручивать ее вокруг мачты.
— Помогите ему! — приказал Леопольд.
Как только цепь была закреплена, принц кивнул мастеру Теобальду. Мастер открыл клапан, огонь плеснул на лучников мамлюков.
— Продолжай.
Последняя порция жидкого огня обрушилась на врагов.
Люди закричали. Воины с топорами пытались быстрее избавиться от абордажного крюка, еще не зная, что они прикованы к своей погибели. Они умирали, окутанные пламенем, как свечи. Воздух наполнился смрадным запахом паленого мяса.
— Сейчас, — произнес Леопольд.
Мастер Теобальд шагнул вперед. Он разбил один бочонок, и под ноги потекла темная и вязкая смола. Разбил другой, потом еще один, пока вся палуба не стала скользкой и липкой. Кусочки серебристого металла, плавающие тут и там, потихоньку начали дымиться.
— Прочь с дороги…
Когда Леопольд начал проталкиваться к кораблю Атило, сэр Ричард в ужасе уставился на принца, но потом встретился с ним взглядом и устыдился. Конечно, принц останется со своими людьми. Но кто-то должен освободить «Сан-Марко» от «Львиного сердца». Старые враги уставились друг на друга.
— Помогите мне, и побыстрее.
— Нет, — сказал Атило. — Переводите людей на мой корабль.
— Они останутся, — ответил Леопольд. — Только
так можно не дать мамлюкам освободиться. Я не собираюсь потерять «Львиное сердце» без всякой пользы… Помогите защитить мою жену. И доверяйте инстинктам сэра Тико.Принц усмехнулся, глядя на юношу рядом с Атило.
— Нам никогда уже не доведется сразиться заново.
— Будь признателен за это.
Леопольд рассмеялся. Он перепрыгнул на планшир своего корабля и принялся рубить мечом веревки, связывающие две галеры. Спустя секунду к нему присоединился Тико.
61
Море вокруг Тико усеивали горящие корабли. Флот короля Януса и Венеции, ведомый Атило, прекратил существование. Люди, которым повезло, шли на дно быстро, увлекаемые тяжестью доспехов или захваченные водоворотами тонущих судов. Те, кому повезло меньше, еще держались на плаву, но и их судьба уже предрешена.
Галеры мамлюков кольцом окружали пылающие и кренящиеся корабли.
Оставался только «Сан-Марко», флагман Атило. Мамлюки выжидали, хотя непонятно чего. Целый день прошел в упорной битве. Несмотря на то что христианский флот отдавал каждый свой корабль за один вражеский, а иногда и за несколько, исход был предсказуем.
Джульетта и Тико следили за сражением из-под импровизированного навеса. К счастью для Тико, солнце скрывалось за тучами. В противном случае юноше не помогли бы и очки с закопченными стеклами, и даже мазь, запоздало выданная Атило. (Их Атило получил от доктора Кроу. «На всякий случай, вдруг вы снова встретите того милого юношу». Атило не посмел вызвать гнев алхимика и выбросить его дары, но медлил, прежде чем предложить их Тико.)
Сейчас плотные тучи немного разошлись, сквозь них просвечивали последние лучи заходящего солнца. Тико разглядывал остатки флота Атило, их пылающие остовы — руины репутации старого воина. Хотя у Атило слишком много обличий.
Мужчина, обрученный с Десдайо. Мастер войны, писавший историю выигранными битвами. Глава Ассасини. Если бы Тико знал, кому в действительности отдана верность Атило, он мог бы лучше понять старика.
Городу, который принял его?
Герцогине, с которой он делил постель?
Уставу Ассасини? Такому жесткому, непреклонному, вызывающему неприязнь принца Алонцо. Регент придет в ярость, когда узнает о поражении. Но это на публике. А втайне… Любовник герцогини мертв, ее фракция при дворе унижена. И Тико тоже мертв. Правда, и Джульетта будет для него потеряна.
— Тико, — произнесла Джульетта.
Он обернулся.
— Ты плачешь? — она удивилась. Наклонилась ближе, коснулась пальцами его щеки. На пальцах поблескивала влага. — Всем приходится умирать, — сказала она.
С другой стороны и чуть поодаль стояла Десдайо. Она опустила голову; плечи дрожали от страха, но девушка боролась с собой. Лучше умереть, чем попасть в плен. В лучшем случае плен означает рабство, скорее всего в каком-нибудь гареме мамлюков. В худшем — пытки и медленную смерть.
— Ты обещал Леопольду.
— Да? — Тико уже знал ответ. Зачем он вынуждает Джульетту произнести эти слова вслух? Наверное, тогда груз не ляжет на его совесть. Если предположить, что у человека вроде него, существа вроде него, есть совесть.