Чтение онлайн

Зал оказался узким, но длинным, с расписным потолком. Пол, практически чистый, выложен истрийским камнем. На стене висел большой красно-коричневый ковер, на соседних стенах — ковры поменьше. К мраморным столикам прилагались прочные стулья. В канделябрах горели свечи.

В зале сильно пахло воском, благовониями, дорогим вином и духами. На секунду Тико почудилось: он ошибся и снова зашел в бордель. Согласно Атило, в Венеции можно было найти бордель на любой вкус. Девчонки, старухи. Шлюхи, которые любят делать больно. Шлюхи, которые любят, чтобы больно делали им. Шлюхи, которые не любят, когда им больно, но за

отдельную плату вы все равно сможете сделать, что захотите. Лучшие бордели предлагали еду, обычно себе в убыток — еду, напитки, игорные столы и комнатки, где можно беседовать без опасений оказаться подслушанным. Согласно Атило, бордели годились отнюдь не только для удовлетворения похоти.

В зале сидело человек десять, все в масках. Когда Тико вошел, маски разом уставились на него. Никто не отвел взгляд. Тико почувствовал их жажду. Фигура в белой маске, красном шелковом халате и шали с золотым шитьем лениво отодвинула стул, подошла к Тико и изящно оперлась о его руку.

— Первый раз?

Не успел еще Тико ответить, нелепая кукла поднялась на ноги и поспешила к ним.

— Он с нами.

— Я первый его увидел.

— Аллофон, тебе следует быть мудрее…

Первая фигура моментально убрала руку и поспешно отступила в сторону, бормоча извинения и протесты: она, мол, просто не поняла, к кому обращается.

— Дурачок, — сказал Хайтаун Кроу, сдвинув золотую маску и разглаживая фиолетовый халат. — Но симпатичный дурачок. Сам ищет приключения себе на голову. А если нам повезет, то увязнет по уши.

Тико уставился на него.

— Добро пожаловать в «Александрийца», — заявил доктор Кроу. — Мои патроны хотят встретиться с тобой.

Он указал на дверь в глубине зала.

— Ты вырос, — заметила герцогиня Алекса. Она задумчиво посмотрела на Тико. — Другой вопрос, в чем? Определенно стал выше. Атило сказал, ты готов к испытанию…

— Да, мадам.

Слова прозвучали невыразительно, и Алекса рассмеялась:

— Ты все еще ненавидишь меня?

— Я убью вас.

— И что же тебе мешает?

Что-то мешало. При виде этой женщины в нем, как пламя, вспыхнула ярость. Она использовала Розалин для поимки Тико. А потом Розалин убили… Но пламя вспыхнуло и опало, осталась только печаль. Тико моргнул и призвал гнев обратно, ну хоть малую толику.

— Магия.

— Довольно близко, — улыбнулась Алекса.

— В конце концов я все равно убью вас.

— Когда ты сможешь меня убить, ты уже не захочешь…

— Не стоит на это полагаться.

— Не буду, — ответила она. — Тебе следует знать, я ни на что не полагаюсь.

На столе перед герцогиней стояло блюдо с маленькими осьминогами в масле, с кусочками перца и сушеными травами.

— Попробуй одного, — сказала Алекса.

Тико отрицательно покачал головой.

— Я требую.

Тико засунул скользкого осьминога в рот, почувствовал, как тот дернулся, и разжевал.

— Распробовал?

Он кивнул и проглотил.

— Возьми еще.

На этот раз Тико ощутил внутри слабую вспышку. Герцогиня явно заметила удивление юноши и улыбнулась.

— Доешь все.

К тому времени, когда он впился зубами в последнее извивающееся существо, вспышки стали привычными. Будто в момент смерти очередного осьминога вспыхивала маленькая молния. Тико подобрал остатки масла

куском хлеба. Удивительно, но сейчас он чувствовал себя намного лучше.

— Ты знаешь, зачем ты здесь?

— Для испытания.

— В прежние дни мой муж передавал твоему мастеру имя того, кто должен умереть. Чужеземного принца. Надоедливого священника. И твоя задача — выполнить работу. Скажи, что такое недоказуемость?

— Я знаю, что ты сделал. Ты знаешь, что ты сделал. Но я не могу доказать.

— Это основа безупречного убийства, — рассмеялась она. — Никто не может доказать. В хитроумном убийстве обвинят кого-нибудь другого. Не-убийство выглядит как самоубийство. Вероятное убийство кажется несчастным случаем. Тонкости. Вместе с которыми в сердца наших врагов, как клинки, входят сомнения. Вижу, Атило учил тебя. Итак, другой вопрос. Почему мы позволяем «Александрийцу» существовать?

— Он делает доктора Кроу счастливым.

Герцогиня хлопнула в ладоши.

— Марко полюбил бы тебя. Такой юный и такой циничный. А еще?

— Вы знаете его приятелей и можете их шантажировать.

— И такой проницательный. А прикажи я убить доктора Кроу, ты бы это сделал?

— С радостью, госпожа моя.

— Хотела бы я посмотреть. К сожалению, сейчас есть более срочное дело. — Она развернула лист бумаги с рисунком, сделанным тушью. Нечто среднее между человеком и волком, с остроконечными ушами, лохматой шерстью, острой мордой и длинными когтями.

У Тико сдавило горло.

— Ты узнал его? — спросил Алекса.

— Нет, госпожа моя.

— Предпочитаешь лгать?

— Конечно, нет, госпожа моя. — Тико обвел глазами комнату. За стулом Алексы стоял высокий диван с шелковым покрывалом. На стенах висели ковры. В свинцовом переплете одинокого окошка поблескивали стекла. Единственная странность комнаты — запах. Смесь дыма и какого-то резковатого аромата. Он преследовал Тико всю сегодняшнюю ночь.

— Гашиш, — произнесла Алекса. — Опиум для бедняков, — она кивнула на медное блюдо, над которым курился дымок. — Ты принюхался.

— И вы читаете мои мысли?

— С трудом. С большим трудом. Но прежде расскажи, как ты попал сюда… — Она нетерпеливо ожидала ответа.

Тико открыл было рот, собираясь пересказать, как прошел от Сан-Симеон Пикколо, по краю Рио Марин и Рио ди Сан-Поло, а потом — в промежуток между церквями Сан-Апонал и Сан-Сильвестро к мосту Риальто. Так его путь описал бы любой венецианец. Но в последний момент осознал: герцогиня спрашивает совсем о другом.

— Я не знаю.

Слова показались на вкус горькими, как тушь.

— Рагнарек, — произнесла Алекса. — Я знаю больше, чем ты думаешь.

— Это не моя вера, — Тико, не задумываясь, ответил правду. Господин Эрик и его люди верили в пламя, которое в конце сожжет весь мир. Но мать Тико не была ни викингом, ни скелингом. Так сказала Сухорукая.

Странно, но Алекса казалась довольной.

— Принц Леопольд цум Бас Фридланд, — она указала на рисунок. — Его отец — император, мать — француженка. Он кригсхунд. Будучи бастардом императора, посланником в Венеции и кригсхундом, Леопольд хорошо защищен. Во всех смыслах…