Чтение онлайн

Джентльмены носят то, что они обычно надевают на работу, но тоже с черными лентами на шляпах, черными галстуками и черными перчатками. Драгоценностей они не носят.

Дети могут надевать черное по желанию, но чаще всего они носят одежду белого цвета, а иногда лавандового, или розовато-лилового, или серого. Они могут носить перчатки. Дети старше десяти должны носить полный траур.

Когда мы пришли сегодня на кладбище, там разбирали могилу Уотерхаусов.

Я знала, что похороны тетушки Лавинии назначены на следующий день, но думала, что они начнут копать могилу позже в этот день. Было странно наблюдать, как Саймон и его папа работают не на чьей-то чужой могиле, а на одной из наших. Наши могилы всегда представлялись мне чем-то постоянным и нерушимым, но теперь я знаю: можно взять лом и распотрошить их, даже ангела свалить.

Увидев вокруг могилы людей, Лавиния взяла меня под руку, и я подумала, что сейчас она закатит сцену. Должна признаться, что подустала от нее. С тех пор как умерла ее тетушка, она не говорит ни о чем другом — только о черных одеждах и о том, когда она снова сможет носить драгоценности, хотя ей в любом случае почти не разрешают их надевать! Правила поведения во время траура довольно суровые, судя по тому, что она рассказывает. Не думаю, что у меня бы получалось их соблюдать. Я бы все время что-то нарушала, даже не осознавая этого.

Потом мамочка вдруг закричала: «Джон!» Я никогда не слышала, чтобы она кричала так громко. Мы все подпрыгнули от неожиданности, а потом я увидела, как папа Саймона толкнул мистера Джексона и тот отлетел в сторону. А затем ангел Уотерхаусов рухнул на землю.

Все это было очень странно. Я никак не могла связать увиденное воедино. Не понимала, почему папа Саймона пихнул мистера Джексона и почему его за это благодарил мистер Джексон, белый как смерть. Не понимала, почему упал ангел. И не понимала, откуда мамочка знает имя мистера Джексона.

Когда я увидела, что голова ангела откололась от тела, то еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Лавиния, конечно же, упала в обморок. Потом Саймон с головой ангела под мышкой куда-то убежал, и тогда я и в самом деле рассмеялась — мне это напомнило поэму об Изабелле, которая хоронит голову своего возлюбленного в горшке с базиликом. [16]

К счастью, Лавиния не слышала моего смеха — она уже очнулась, но была занята тем, что приходила в себя. Мамочка суетилась вокруг нее, как сумасшедшая, — обнимала, протягивала ей платочек.

Лавиния взглянула на мамочкин платок.

— Нет-нет, — произнесла она, — я должна пользоваться своим траурным платком.

— Это не имеет значения, — сказала мамочка. — Правда.

— Вы уверены?

— Господь не поразит тебя громом и молнией, если ты воспользуешься обычным платком.

— Но тут же дело не в Боге, — самым серьезным тоном сказала Лавиния. — А в уважении к мертвым. Моя тетушка была бы оскорблена, узнай она о том, что я могу делать хоть что-то, не думая о ней.

— Вряд ли твоей тетушке хотелось бы, чтобы ты думала о ней, вытирая рот, после того как тебя стошнило.

Айви Мей хихикнула. Лавиния зыркнула на нее.

— Времена меняются, — сказала мамочка. — Никто уже не ждет от тебя или твоих родителей полного траура. Возможно, ты этого и не помнишь, но король Эдуард сократил траур по своей матери до трех месяцев.

— Я помню. Но моя мама носила траур по королеве дольше, чем кто-либо. И мне было бы стыдно не носить траур по моей тетушке.

— Я

могу чем-то помочь, мадам? — спросил мистер Джексон, подойдя к ним.

— Вы бы не могли заказать нам кеб, чтобы добраться до дома? — спросила в ответ мамочка, не глядя на него.

Мистер Джексон ушел ловить кеб. Когда он вернулся, Лавиния уже пришла в себя, но была все еще очень бледна и тряслась.

— Может быть, донести ее до двора? — спросил мистер Джексон. — Вы можете идти, юная леди, или хотите, чтобы я вас отнес?

— Я могу идти, — сказала Лавиния и сделала несколько нетвердых шагов.

Мамочка обняла Лавинию за плечи, а мистер Джексон взял ее под руку, и они медленно пошли по дорожке к выходу. Мы с Айви Мей шли следом за ними, и тут я заметила, что пальцы мамочки и мистера Джексона соприкасаются на руке у Лавинии под локтем. Я не была полностью уверена и даже в какой-то момент хотела спросить у Айви Мей, видит ли она что-то такое, но потом передумала.

Мистеру Джексону пришлось нести Лавинию вниз по ступенькам во двор, но потом она сказала, что уже достаточно оправилась и может идти сама. Когда мы добрались до главных ворот, там нас уже ждала двуколка — для четверых места в ней было маловато, даже несмотря на то что трое из нас были девочки. Я думаю, это был первый попавшийся экипаж. Мистер Джексон подсадил Лавинию — то есть на самом деле ему пришлось поднять ее, потому что она была слишком слаба. Затем он повернулся и помог сесть мне и Айви Мей. Айви Мей села мне на колени, чтобы осталось место для мамочки. Айви Мей сидела очень спокойно, не вертелась. Она довольно тяжелая, но мне нравилось держать ее на руках и обнимать, чтобы она не свалилась. И мне так захотелось, чтобы у меня был братик или сестричка и можно было сажать их на коленки время от времени.

Мистер Джексон помог сесть мамочке, а потом захлопнул за ней дверь. Она открыла окно, и он на минуточку просунул голову внутрь и сказал:

— До свидания, юные леди. Надеюсь, вам стало лучше, мисс, — добавил он, обращаясь к Лавинии. — Скоро ваш ангел будет стоять на месте целехонький.

Лавиния даже не посмотрела на него — откинулась назад и закрыла глаза.

Потом, когда двуколка начала двигаться, я услышала, как кто-то прошептал: «Завтра». Я подумала, что это, должно быть, мистер Джексон добавил, что ангел будет готов к завтрашним похоронам.

Мамочка, наверное, тоже это услышала, потому что вдруг выпрямилась, словно мисс Линден подошла к ней и ткнула ее линейкой в бок, как она это делает на уроках по этикету.

Потом мы понеслись вниз по холму, и я увидела Саймона — он выходил со двора каменщиков уже без головы ангела. Он нас тоже заметил, и я уголком глаза наблюдала, как он бежит рядом с двуколкой, пока не выдохся и не отстал.

Вот чего случилось. Я все видел.

Нам нужно отодвинуть мраморную плиту с могилы Уотерхаусов, а потом при помощи рычага отделить ее от основания постамента, на котором стоит ангел. Мы с Джо делаем это, а наш па и мистер Джексон стоят и смотрят. Мистер Джексон, по своему обыкновению, раздает советы. Мне хочется сказать ему, что мы и сами все знаем, но он хозяин и может говорить чего вздумается.

Когда Джо подсовывает под плиту лом, то облокачивается на постамент, чтобы надавить посильнее. Джо здоровенный парень, и спиной он изо всех сил упирается в постамент. Мы даже понять ничего не успеваем, как тот сдвигается с места. Эти каменщики, наверно, плохо укрепили фундамент, когда его клали, иначе такого бы не случилось. Я уже шесть лет копаю на кладбище, но еще не видел, чтобы постамент сходил с места.