Падение Аккона
Шрифт:
Аббат Виллар с факелом шёл вперёд. Джуллаб и Бисмилла со светильниками замыкали процессию.
Герольт продолжал считать шаги, которые они делали по этому, уводившему их все глубже, подземному ходу. Судя по их числу, путники давно миновали холм Монжуа и шли сейчас под кварталами Аккона.
После очередного крутого поворота, при котором тоннель ушёл почти в противоположную сторону, подземный ход длиной в четыреста тридцать шагов упёрся во вторую дверь — такую же, как и та, в которую они вошли, спустившись с винтовой лестницы.
— Теперь мы у цели нашего подземного путешествия, — объявил хранитель Грааля и распахнул створки двери.
Герольт имел лишь смутное представление о том, что их могло ожидать. Однако и он, и его друзья едва ли предполагали увидеть
Это была довольно странная комната со сводчатым потолком, разделённая на четыре части. Своими очертаниями она повторяла тамплиерский крест с его четырьмя сторонами равной длины. Каждая из четырёх её сторон имела размеры примерно пять шагов в длину и два в ширину. В центре креста, где встречались стороны, на пьедестале, вырубленном в скальной породе, стоял саркофаг из красного мрамора. Роскошный орнамент из переплетавшихся цветов украшал боковые стороны саркофага, в котором покоился аримафеец, но на его мраморной крышке мастер-каменотёс изобразил лишь простой крест с пятилистной розой на месте пересечения поперечин.
Гораздо больше тамплиеров удивила мозаика. Она украшала не только потолок и стены, но и переходила на пол и, таким образом, покрывала комнату полностью. Она состояла из бесконечного числа камней оливково-зелёного цвета, создававших фон для расположившихся в шахматном порядке крестов и роз. Кресты были составлены из черных, а розы — из белых камешков. Эту мозаику нарушали только ниши в стенах — по три на каждой стороне. В нишах стояли масляные лампы из плотного черного гипса. Их тёплый свет извлекал чарующие отблески из мозаичного камня.
— Это неповторимо! — воскликнул Тарик. Даже благоговение не заставило его приглушить свой голос до шёпота. Он подошел к саркофагу. — Какие загадочные розы!
Хранитель Грааля передал Бисмилле факел, в котором больше не нуждался, и кивнул:
— Да, роза — королева цветов. Она — символ Богородицы и её девственной чистоты. Уже первые христиане сделали розу вместе с рыбой своими тайными опознавательными знаками. Не только Бернар Клерво сравнивал пять кроваво-красных лепестков розы с пятью чудесами Христа. Иосиф Аримафейский тоже установил эту связь. Поэтому роза наряду с крестом стала знаком братства хранителей Грааля.
— Но кто же построил тоннель и этот грот? — поинтересовался Герольт. Напрасно, оглядывая четыре части комнаты, он искал указания на то, что где-то здесь может быть спрятан Святой Грааль.
— Аккон — древний город. Это место было заселено уже за много веков до рождества Христова. В каждую эпоху гавань этого города играла важную роль, — начал свой рассказ аббат Виллар. — Уже две тысячи лет назад он упоминался в текстах египтян, а персидский царь застроил его, чтобы сделать опорным пунктом для своего флота. Много веков спустя Помпей распространил римское влияние и на этот город. Ирод Великий принимал здесь цезаря Августа, а Павел в своем третьем путешествии останавливался в Акконе — ведь тогда в городе уже была христианская община. Эти ранние христиане были в числе тех, кто во времена гонений искали надёжное убежище. Они и сделали проходы, позволявшие проникать в связанные друг с другом подземные пещеры. В этих катакомбах они собирались для тайных богослужений. Здесь, в стенных нишах, находили последнее пристанище и покойные члены общин.
— Но таких катакомб с нишами, заполненными останками христиан, мы здесь не видели! — сказал Мак-Айвор.
— Потому что мы находимся в другой части этого естественного скопления пещер, — объяснил аббат Виллар. — К древним катакомбам ранних христианских общин ведет другой ход. И, чтобы покончить с этим рассказом, добавлю: хранители Грааля, собравшиеся вокруг Иосифа Аримафейского и Марии Магдалены, узнали об этом идеальном убежище от живших здесь христиан. Все быстро забыли старые катакомбы, после тою как римский император Константин в начале IV века сделал христианскую веру государственной религией. Но хранители Грааля сделали это место своим святилищем. Они и украсили его. Иосиф Аримафейский не раз находил здесь убежище от искарисов
и других преследователей. Тут он провёл свои последние годы. Он рано понял, что вечно осаждённый Иерусалим — слишком опасное место, чтобы там можно было сохранить священный сосуд. Потому что каждый искал его именно там — как с добрыми намерениями, так и со злыми.— Но почему же орден тамплиеров был основан не здесь, а именно в Иерусалиме? — поинтересовался Морис.
— Чтобы скрыть истинную цель ордена. Напрасно на руинах соломонова храма стали бы также искать священное копье, — ответил хранитель Грааля.
— Которое было всего лишь легендой, — сделал вывод Герольт.
Аббат Виллар кивнул:
— Его не найдут, и это меня не удивляет. Стоит только ещё раз представить себе окончание казни Иисуса.
— Как так? — поднял брови Тарик.
— Ведь это римский солдат вонзил в бок Иисуса копье, чтобы проверить, жив он или уже умер. Как же мог житель Иудеи, даже такой почтенный гражданин, как Иосиф Аримафейский, входивший в городской совет Иерусалима, отобрать у него копье? Для этого у него не было ни полномочий, ни времени, ведь он был озабочен тем, чтобы снять тело Иисуса с креста и похоронить его до захода солнца, как предписывает иудейская религия — начиналась суббота, и с появлением на небе первой звезды всякая работа находилась под строгим запретом. Нет, история со святым копьём, которое один крестоносец хотел найти в развалинах храма, — не более чем легенда. Это же касается и тысяч других мнимых реликвий, которые стали хранить в христианских церквях, чтобы привлечь набожных паломников.
— Все это очень интересно, — сухо заметил Морис. — Но разве вы вели нас не к Святому Граалю? Я ещё нигде не видел сундука.
— Трудно было бы его увидеть, потому что он находится вовсе не здесь, — сказал хранитель Грааля к всеобщему удивлению рыцарей. — Это лишь преддверие сакрального грота, в котором источник вечной жизни нашёл последнее убежище на Святой Земле.
И старец нажал рукой на один из черных крестов, который тут же выступил из настенной мозаики. Крест оказался соединённым с железным стержнем толщиной в два пальца. Под рукой аббата крест сделал четверть оборота. В тот же момент где-то за ним раздался глухой металлический щелчок и на мозаике в торце замкнутого пространства обозначились контуры двери.
Хранитель Грааля улыбнулся, взглянув на потрясённых тамплиеров.
— Идёмте! — сказал он и толкнул тяжёлую дверь. — Вы были избраны для того, чтобы зайти в сакральный грот и принять первое посвящение в рыцари Грааля!
Если гробница Иосифа Аримафейского с её крестообразным планом и искусной, покрывающей все пространство мозаикой вызвала у рыцарей величайшее удивление, то вид сакрального грота совершенно их потряс.
Когда тамплиеры вошли в дверь вслед за аббатом, они потеряли дар речи. Они и представить не могли, что когда-нибудь обнаружат глубоко под землёй такую неповторимую красоту.
То, что аббат Виллар называл сакральным гротом, представляло собой огромный подземный дворец с потолком высотой в пять или шесть человеческих ростов. Это была ротонда около сорока шагов в диаметре, освещённая множеством масляных ламп, сделанных из бронзы. За внешним кругом галереи к сводчатому потолку поднимались восемь двойных ребристых колонн из светло-серого камня, увенчанных коринфскими капителями. Эти колонны в один обхват каждая соединялись полукруглыми арками. Как и галерея, они образовывали совершенный внутренний круг, посреди которого находилась святыня грота. В центре круга, который располагался под центральной точкой сводчатого потолка, на трёхступенчатом пьедестале возвышался алтарь из белого мрамора, блестевшего, подобно полированному перламутру. Два золотых подсвечника с пятью рожками каждый стояли по бокам от распятия — тоже золотого, высотой в полтора локтя. Перед крестом стоял необычный чёрный куб, высота, длина и ширина которого были не больше двух ладоней. Восемь углов куба были покрыты золотом и украшены изумрудами. На его передней части красовалась драгоценная инкрустация из слоновой кости — пятилистная роза. Однако никакого сосуда на алтаре не было.