Чтение онлайн

Я молчала, молча слушала его, не спорила. Потому что почти со всем была согласна. Почти…

Эпилог

Мы остались жить в США, не стали возвращаться в Россию, которая теперь неизбежно ассоциировалась с той, нашей, старой жизнью. Правда, в Дубай все-таки нет-нет, да наведывались. Я приняла грамотное решение, поставив у руля Игоря, который теперь руководил проектами там, во Флориде же открыла наш второй офис, и даже перетянула к океану немалую часть команды- перспектива пожить на другом конце света, как оказалось, импонирует многим…

Мы построили себе дом намного больше. На этом же побережье, но чуть выше. Конечно

же, по моему проекту. Настоящий дом мечты, который я, казалось, столько лет рисовала мысленно в воображении. Место сказочное- с видом на океан, и в то же время утопленное в кипарисовом саду. В тихом, богатом окружении именно наш особняк стал моей главной саморекламой. Через пару месяцев после завершения стройки мы занимались уже несколькими проектами, я была счастлива, что дело продолжалось.

Там же, в нашем новом доме, у океана, мы поженились. Совсем маленькая церемония. Не более пятнадцати человек, самые близкие… А ночью, как всегда мечтали, сбежали ото всех… Наша первая брачная ночь была под звездами у океана. Мы беззаботно смеялись, словно нам по восемнадцать, а не по тридцать пять, купались голышом, занимались любовью на песке и в прохладной воде океана. А я смотрела в его глаза и вспоминала наши мечты о том, что вот так же убежим, только к нашему обрыву, к реке… А теперь мы у океана… И есть в этом какая-то завершенность, потому что рано или поздно все реки впадают в океан, становятся с ним единым целым… И от этой мысли моя душа словно успокоилась…

Алан на удивление быстро и легко принял Алмаза как отца… Все-таки мальчикам отчаянно нужно мужское плечо… Они реально были как единое целое- две мои опоры, две мои скалы… И удивительно хорошо ладили… Со временем и схлынула эта неизбежно затаенная в душе Алмаза обида ко мне, что растила сына вдали от него… Он старался скрыть ее, подавить, не показывать, но я слишком хорошо его знала, чтобы не читать ее в его глазах… Но время все лечит… Наверное, наша непростая судьба, наш извилистый путь друг к другу научил нас главному- прощать и принимать… А еще быть терпеливыми. Правда, не во всем… В единственном терпения у нас никогда не хватало…

Через девять месяцев после моего переезда в США родилась наша дочь, и Алмаз просто очумел… Не думала, что увижу его таким когда-нибудь. Он держал красную морщинистую малышку, которой было пару минут от роду, и самозабвенно повторял, что он будет отстреливать всех уродов, которые приблизятся к его принцессе на расстояние десяти километров. Я лишь скептически усмехалась, сил с ним спорить не было, эти роды дались несколько тяжелее предыдущих… Ничего, у нас впереди для баталий как минимум лет шестнадцать…

А сегодня был особенный день… Нашей Марианне было полтора годика, а я ехала от врача с очередной новостью для Алмаза- уже как четвертую неделю во мне живет и набирает силу новая жизнь, подаренная им… А я сижу в машине и вспоминаю ту ночь, когда это произошло… Все-таки женская интуиция- удивительно сильная штука. Как бы часто и хорошо нам ни было с мужчиной, мы всегда знаем, когда наступает тот самый «час икс», когда в нашей связи есть не только желание, похоть, удовольствие и наслаждение, есть благословение сверху, превращающее все эти, казалось бы, низменные чувства, в величайшее чудо человеческого бытия- зарождение новой жизни, живой души…

Марианна изматывала нас всех не меньше, чем в свое время Алан… Видимо, такие уж дети у Алмаза, все в него- забирают у тебя всё… Первый год с ней дался нам непросто, но та сумасшедшая любовь, которой Алмаз окружил детей, сглаживала все шероховатости, стирала с лица усталость и стресс. Как только ей стукнул год, все потихоньку стабилизировалось. Наладился сон, появилось время на себя и на друг друга…

Помню, он уехал на бои в Лос-Анджелес.

Мы даже повздорили накануне- ситуация уже позволяла оставлять Марианну с няней и тетей, а он не разрешал. Сказал мне сидеть дома с детьми. «Нечего тебе там делать. Это грязное, порочное место. Хватит с тебя боев. Хочешь боев- устраивай их мне в постели, а туда не суйся»… А мне стало так обидно, а еще накатила жуткая ревность… И не зря… Я ведь знаю этот мир не понаслышке. Помню всех этих моделей, эскортниц, просто красивых голодных женщин, манимых на тестостерон, как мотыльки на огонь… Как можно устоять в таком соблазне, особенно после рутины молодых родителей с изматывающим бытом…

Я все смотрела прямой эфир официального открытия — видела, как начинается главное шоу года, как выходят по очереди на трибуну до бойцов с представлениями регалий партнеры-организаторы, а среди них и мой Алмаз… Дико сексуальный, брутальный, нереальный… Уверенной походкой, что и не скажешь, что были какие-то проблемы с ногами, со своим био-протезом, который он никогда не прятал, не изменяя своим черным футболкам. Он вышел- и зал взревел… Словно это его бой, а не каких-то сосунков, скачущих сейчас в тревожном ожидании схватки по рингу… И я ловила даже через экран телевизора голодные взгляды женщин, прикативших в Лос-Анджелес в поисках порока и наслаждений… В поисках Мужчины… И самым желанным мужчиной там сейчас был мой Алмаз…

Давясь от злости, распахиваю свой домашний халат, оголяю грудь, просовываю руку в трусики и фоткаю себя в таком виде. Отправляю ему с подписью «Смотрю на тебя. Вся промокла». Он читает сообщение. Не сразу, но читает. Оставляет его без ответа. А я возбужденная и раздосадованная, с кучей нехороших картинок перед глазами того, что сейчас может происходить там, в адреналиновом сумасшествии после боя, когда запах тестостерона и заработанных шальных денег сносят крышу даже самым правильным, приличным людям, проваливаюсь в тревожный сон… Чтобы проснуться от того, как кто-то гладит мое бедро. Разлепляю глаза, а надо мной нависает Он. Как… он ведь в Лос-Анджелесе…

— Смотрю, ты совсем расслабилась, да, Лала? Дочь больше так не изматывает… Силы появились поиграть? Ну, давай, поиграем…

Я успеваю только ахнуть, как он разворачивает меня, ставя раком, откидывает халат и резко входит, намотав волосы себе на руку.

— Действительно, промокла… Точно для меня? — и снова эта ревностная ярость в его словах… Смешной Алмаз… Создал вокруг меня вакуум, не иначе, а все еще пытается найти повод ревновать…

— Для тебя, Алмаз… Всегда только для тебя… — шепчу я, переходя на громкие стоны.

Насытившись друг другом, мы еле дышим. А я конкретно- еще и от того, что он лежит на мне, всем своим могучим телом. И мне от этого дико кайфово. Всегда… Я «под ним»- в буквальном смысле этого слова. И это неимоверно возбуждает.

— Там, на кухне, подарок тебе, посмотри, — шепчет, облизывая мое ухо.

Я несказанно избалована его подарками. Хотела было возразить, что не хочу нарушать этот момент, но почему-то чувствую, что ему это сейчас важно… Приподнимается, дает выбраться из-под себя…

Иду на кухню, а там ведро тутовника… В США… Откуда…

Перевожу ошалевший взгляд на него, заходящего следом за мной, а он, словно без слов считывая мой вопрос, азарно выдает:

— Плохо ты в школе училась, Камила. Видимо, все время только и делала, что обо мне думала… Вообще-то, шелковица много где растет, не только у нас… В Северной Америке тоже. Попробуй- или это только мне кажется, что ну прям наш вкус, словно сидишь на дереве и ешь с ветки… Как в детстве…

Мы пробуем сочные фиолетово-черные ягоды и постепенно превращаем наше пиршество в очередную оргию, теперь уже пожирая друг друга прямо на столе, давя рассыпавшиеся плоды своими потными телами…