Ожидание
Шрифт:
Ника не любила эти минуты, когда родители ссорились. Ей тогда тоже хотелось убежать вслед за сестрами, чтобы не видеть заплаканных маминых глаз, не слышать её серди — тый голос, не видеть отца, нервно сминающего ни в чем не повинную красивую коробку папирос в тугой бесформенный комок. Кажется, сегодня тоже назревает скандал. Это видно по сердитому маминому лицу, по тону разговору, словно она что-то уже давно выговаривает отцу…
— …вон Володька у Степана в военное училище поступает. Выучится на летчика. Ле- тать будет. А мы что? Своего единственного сына не можем
Краем глаза Ника видела, как брат Саша незаметно выскользнул из-за стола и скрылся за дверями кухни в тот момент, когда мама отвернулась к плите, на которой стояла каст- рюля с супом. Отец уже поел, и теперь по привычке, молча курил папиросу, щуря глаза и иногда сонно прикрывая веки. Ника также быстро доела свой суп и стала сползать со стула.
— А ты куда? — мать схватила дочь за подол платья.
— Мам, там меня ждут! В казаки- разбойники сейчас играть будем! — заныла Ника, предчувствуя безнадежность своего положения.
Но тут вдруг раздался громкий хохот, и отец, переваливаясь через стол, тыча пальцем в сторону Ники, наконец, произнес:
— Вот кого… вот кого надо отправлять в военку! Вот кто вояка был бы! Не смотри, что деваха, любому отпор даст.
— Вот-вот! Всё у нас не как у людей. Сын за бабочками и жуками целыми днями с сачком носится, да на рыбалке пропадает, зато дочь в казаки — разбойники играет, по деревьям лазает, да с мальчишками дерётся. На днях на Игоря собаку натравила, и конечно, эта псина укусила мальчишку. Подумать только, смирная собака, и укусила! Мать Игоря приходила разбираться. Меня дома не было, так она Сашке все уши пообтрепала. Ну, скажи паршивая девчонка, для чего ты на Игоря собаку натравила?
— Игорёшка сам к ней полез, и нечего свою вину на других валить! — сердито проговорила девочка и отвернулась к раскрытому окну.
Пират лежал у будки и внимательно смотрел Нике в глаза, словно стараясь уличить её во лжи.
Подмигнув собаке, девочка улыбнулась.
— Она ещё и улыбается! — Мария всплеснула руками. — А вчера с Фомой подралась. Синяк ему поставила под глазом. Это здоровому то пацану синяк поставить?
Мать возмущенно хлопнула девочку ладонью по плечу. Легонько, и совсем не больно, но Ника, живо отскочив в сторону, опять плаксиво заныла:
— Он сам виноват, лез до меня, велосипед отбирал.
— Так это ж его велосипед, мальчишке тоже кататься надо… — подбоченилась Мария, но отец так весело расхохотался, и, протянув руку, одобрительно потрепал дочери косматую голову, на что Мария отворачиваясь, безнадежно махнула рукой: — Иди уж, горе моё луковое к своим казакам-разбойникам, а то без тебя как же они игру начнут…
Ника, уловив в голосе матери смешливые нотки, умчалась прочь, радуясь тому, что отец смеялся ей вслед громко и весело. Это могло означать одно! Ссора не состоится, и мама не будет сегодня плакать!
А на поляне, за их домом уже собралась толпа мальчишек. Это были друзья её брата, и соседа Володи, А вот и сам Володька сидит на траве и что-то рассказывает мальчишкам. Ника тихонько приблизилась, и, стоя позади всех,
прислушалась…— …и вот представьте себе, он всё же долетел до Северного полюса. Конечно, Чкалов сразу становится героем. Ведь не каждый может совершить такой подвиг…
— А ты тоже хочешь стать героем? — перебивая Володю, совсем некстати спрашивает Ника, с интересом глядя на него.
Но мальчишки все разом обернувшись, вдруг возмущенно кричат:
— Лахудра появилась! Пора подниматься! Сейчас никому покоя не даст!
Ника замерла, захлопала ресницами, почему-то вдруг слёзы набежали на её глаза. Резко повернувшись, девочка пошла прочь.
Лахудра! Неужели её всегда так будут звать? Она бы сейчас дала хорошеньких тумаков своему обидчику, это точно… но если бы там не было Володи. Нет! Она никого не боится, но почему-то ей сейчас очень стыдно перед Володей, очень стыдно… и горько.
Она шла по тропинке к Яру. К её любимому Яру, в котором она всегда находила уголок полный таинств, и очарования. В нем можно было скрыться на любое время, и никто, ни одна живая душа в жизни не нашла бы тебя в этих зарослях травы и лабиринтах обрыва, в этих закоулках оврагов и пологих откосов берегов древней речки-Ручья, где можно было от души выплакаться от домашних несправедливых обид, или просто спрятаться, от всех…
— Постой! — раздался позади крик, и девочка, вздрогнув, замерла.
Ещё чего не хватало! Кто бы это мог быть? Девочка оглянулась, и в свете ярких солнечных лучей бьюших светом увидела огромную черную фигуру бегущего прямо на неё человека. Ника широко раскрыла глаза, прижала руки к груди, и резко подскочив на месте, быстро помчалась вниз по тропинке, ведущей в Яр. Позади всё также слышались тяжелые шаги и громкое дыхание бегущего человека. Она мчалась, боясь оглянуться, и ей чудилось, что вот сейчас её схватит этот огромный страшный человек, и они покатятся вниз по обрыву, в колючие заросли чертополоха.
— Быстрей до тайника! Быстрей! — шептала Ника, сжав губы в узкую полоску.
Девочка мчалась мимо огромных кустов терновника, а он хватал её своими ветками за платье, грозя разорвать его. Колючки чертополоха цеплялись за её волосы, и выдирали длинные пряди, или наоборот, оставляли на волосах словно украшения, свои огромные зеленые шары с розовыми пятнами пушистого цветка. Слёзы бежали из глаз Ники, когда, упав в траву, она покатилась, а затем стала заползать вглубь зарослей чертополоха всё дальше и дальше…
Наконец она остановилась и прислушалась. Всё было тихо. Напрягаясь, Ника вслуши — валась в звенящую тишину. Неужели ей почудился этот страшный человек, бегущий за ней? Но кругом было тихо. В розовых цветках чертополоха копошились пчелы и мухи жужжалки, в траве пели свои нескончаемые песни кузнечики. И слушая все эти звуки, девочка успокоилась и уснула, подложив под щечку израненную, поцарапанную ладош-ку…
— Вероника! Вероника! — доносился до неё тихий голос.
Он шёл откуда-то издалека. Она знала этот голос, конечно знала. Только мама и папа зо-вут её полным именем.