Ожидание Соломеи
Шрифт:
Миома осторожно разнял руки эбонитовой девочки и попросил ее принести в сад бумагу и чернила, а также конверты с эмблемой государства.
Затем Миома написал два письма. Одно — президенту Соединенных Штатов Америки, на конверте другого стоял адрес — «Летчику и рыболову». Конверт со вторым письмом Миома попросил Гуасье спрятать в сейф и вручить адресату после его смерти. Содержание же первого письма было таким:
"Уважаемый господин Президент!
Был польщен получить письмо с Вашей личной позицией, на сложившуюся ситуацию. Уверен, что Вы считаете меня личностью с террористическими наклонностями,
С момента получения этого письма Вы можете успокоиться и направить ход своих государственных мыслей в другое русло. На данный момент я не стану прибегать к осуществлению своих угроз, но прошу Вас помнить о единственном — о реальности моего предупреждения!
Этими словами я заканчиваю свое письмо, оставляя Вас в относительном спокойствии.
С уважением, президент Миомии Миома Дулович".
Отправив письмо в Белый дом, Миома вызвал к себе физика и сказал ему несколько слов, после которых очкастый юноша счел своего патрона окончательно свихнувшимся.
— Послезавтра будем запускать ракету, — сказал Миома.
— Но она не взлетит, — возразил физик.
— Взлетит.
— Она не настоящая! Это лишь модель!.
— Иди!
Миома махнул рукой, устроился удобнее в шезлонге и закрыл глаза.
Юноша в недоумении ушел и в первый раз пожалел, что приехал на остров.
Я сидел во дворе и сжигал очередную порцию засушенной рыбы, когда меня навестила Гуасье.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Жгу рыбу.
— Зачем?
— А куда ее девать?
— Ты ее просто выпускай, когда поймаешь. Я признался девочке, что такая мысль мне в голову не приходила. Она игриво улыбнулась и сказала:
— А мы завтра будем запускать ракету.
— Какую? — не понял я.
— Межконтинентальную.
— Зачем?
— Не знаю. Просто будем запускать.
— Ведь она не настоящая.
— Настоящая, — уверенно сказала Гуасье.
— Ты ошибаешься. Это просто модель.
— Ну, не знаю, — недовольно ответила девочка. — Я знаю только то, что мы будем ее запускать.
— Ну, хорошо, — согласился я. — Запускайте.
— Миома просил, чтобы ты тоже пришел.
— Хорошо, приду.
Гуасье обошла вокруг костра, сунула в него палочку и села рядом со мною на бревнышко.
— Ты по-прежнему не хочешь на меня наброситься?
— Не хочу… На острове очень жарко. А в газовой печи еще жарче.
— Я тебя не выдам.
— Не в этом дело. Просто я люблю женщин постарше.
— Знаешь, что я могу сделать?
— Что?
— Я могу наврать Миоме, что ты уже меня изнасиловал. И тогда тебя тоже в печь…
— Если ты будешь продолжать в подобном роде, то я сниму ремень и выпорю тебя!
— У тебя нет ремня.
— Хорошо, иди домой и скажи Миоме, что я завтра приду.
Гуасье поднялась с бревнышка, задев меня бедром, томно потянулась, сделала ручкой и пошла к дому, оставляя на песке чуть заметные следы.
На следующий день в одиннадцать утра я появился возле предполагаемой стартовой площадки межконтинентальной ракеты и
приготовился к аттракциону. Здесь уже собрались все граждане нашего острова за исключением аборигенов. Я оглядел присутствующих и удостоверился, что они настроены на предстоящее точно так же, как и я. Юноша физик поплевывал на песок, кубинец эмигрант разглагольствовал о бездарной политике Америки, адвокат старался выглядеть безучастным, тем не менее в его взгляде проявлялась усталость, и он непрерывно теребил воротник рубашки. Лишь один Миома выглядел уверенным и, держа за руку Гуасье, смотрел на часы, выжидая обусловленного для старта времени.В одиннадцать пятнадцать Миома щелкнул пальцами, приказав начинать. Адвокат достал из портфеля дистанционное управление, нажал какую-то кнопку, обнаруживая запрятанную в песках шахту.
— Ну и куда она полетит?! — в сердцах спросил физик.
— На атолл Бикини, — спокойно ответил Миома.
— Пускай летит куда хочет! — вскричал кубинец. — Что ты в самом деле пристал!
Ракета медленно выползала из шахты, окутанная клубами дыма и, несмотря на всю свою фальшивость, выглядела настоящей. Она смотрела прямо в середину неба, и казалось, вот-вот взлетит.
Когда начался отсчет старта, юноша отвернулся, а я подумал, что у богатых свои причуды и они могут развлекаться, как им заблагорассудится. Пусть даже запускают нелетающие ракеты. Все какое-то развлечение.
Когда до мнимого старта осталось десять секунд, под моделью что-то взревело, а из шахты вырвалось голубое пламя. Юноша удивленно повернулся к ракете, затем вопросительно уставился на Миому.
В очередной раз я подумал, что Миома гений. Все выглядело взаправду, и мне стало чрезвычайно любопытно, что же будет дальше.
— Три, два, один, ноль, — отсчитал адвокат.
Раздался чудовищный грохот, пески вздыбились, и на глазах ошеломленных наблюдателей ракета начала подниматься. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее она вылезала из шахты, потом дернулась, завибрировала и, словно отпущенная, мгновенно взлетела.
— Этого не может быть! — орал физик. — Она ненастоящая! Это модель! Модель!!!
Но его никто не слушал. Все завороженно задрали головы в небо и смотрели за полетом ракеты, пока она не скрылась в небесах.
Первым пришел в себя адвокат, он подошел к Миоме и пожал ему руку. Гуасье прижалась к лысому уроду и преданно заглядывала ему в глаза.
— Да здравствует самое воинственное государство в мире! — орал кубинец.
— Куда она полетела? — допытывался юноша.
— На атолл Бикини, — ответил Миома.
Внезапно я понял, что Миоме плохо. Он оттолкнул от себя Гуасье и сел на песок. Я указал на него кубинцу, и тот, перестав орать, устремился к пациенту, помог ему встать и повел в лабораторию.
В лаборатории врач поместил Миому под рентгеновский аппарат и сделал несколько снимков. Пока они проявлялись, кубинец уложил Миому в постель, сделал ему успокоительный укол и предался воспоминаниям, как он когда-то вырвал своему патрону больной зуб.
Миома кивал, но через несколько минут что-то тяжелое навалилось на его глаза, и он заснул.
Кубинец вытащил из проявки готовые снимки и прикрепил их к светящемуся на стене панно. Когда он внимательно их разглядел, то удивлению его не было предела. Два часа он рассматривал их и приговаривал: