Чтение онлайн

Послышался шум, нарастающий, точно грохот прибоя: вдоль позиций своей армии на белой лошади медленно ехал король Эдуард. В руке он держал короткий белый флагшток; оружия у короля не было. Останавливаясь напротив каждого отряда, Эдуард говорил несколько слов своим людям, и те разражались криками.

Ив увидел его лицо совсем близко: красивое, похожее на мраморную скульптуру и в то же время уставшее и оттого чрезвычайно живое. Всем своим видом король выражал уверенность в грядущей победе.

Да и как можно сомневаться в ней, когда сам Господь показал, на чьей он стороне? Разве переправа через Сомму не стала чудом? Разве бешеный Иоанн Люксембург, король Богемии, не прекратил

Но в глазах короля Ив разглядел печаль и отчаяние. Надвигающееся сражение решит, будет ли Эдуард носить корону — и останется ли вообще королевство Английское, чтобы его мог унаследовать юный принц, которому поручено командовать правым флангом. И Иву хотелось сказать королю, чтобы тот не беспокоился, ведь он окружен друзьями и самыми верными своими слугами, готовыми сражаться и умереть ради него.

А затем английский король двинулся дальше, и Ив остался наедине со своими мыслями. Он глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Состояние восторга переживать приятно, однако к нему следует относиться как к своего рода лакомству — действовать в этом состоянии, во всяком случае, никак нельзя.

Сир Ив с интересом рассматривал людей, бок о бок с которыми ему предстояло сражаться, и неожиданно для себя обнаружил, что теперь в английской армии у него появилось множество знакомцев и даже друзей. То тут, то там видел он улыбающееся ему лицо: общее участие в чуде и совместно пережитая опасность породнили его с английскими конниками.

В середине дня воспоследовал приказ спешиться. Поначалу Ив не поверил своим ушам.

— Должно быть, сир, я дурно понимаю английскую речь — ведь я бретонец, так что для меня это извинительно, — обратился Ив к одному из английских дворян.

— Что вызвало у вас затруднение, сир? — отозвался тот, выговаривая слова совершенно иначе, нежели Ив: будь сир де Керморван более опытным в общении с англичанами, он тотчас узнал бы уроженца Саутгепмтона.

— Мне показалось, будто граф Уорвик передал приказ короля — всем рыцарям сражаться в пешем строю, — пояснил Ив, — но это, конечно же, ошибка. Я прошу вас, сир, во имя Господа, невинно пострадавшего, разъяснить мне смысл приказа.

— Хоть ваша английская речь и звучит весьма странно, сир, — отвечал англичанин, — но приказ графа понят вами без ошибки. Я не вижу в этом приказе ничего удивительного. Несколько лет назад Граф Нортгептон выиграл битву, сражаясь также в пешем строю. Здесь не слишком удобная позиция для конной атаки, поэтому наши военачальники здраво рассудили сберечь лошадей. Соизвольте спешиться, и пусть ваш оруженосец отведет коней в обоз, к лесу Буа-де-Креси; там они будут в безопасности.

Сир Ив последовал этому совету, не без сожаления расставшись с Единорогом. Он повелел Эрри, чтобы тот отвел Единорога и гнедого к обозу и проследил за тем, как их там устроят. Эрри замешкался — он, как и Ив, не мог взять в толк происходящее.

— В чем дело? — осведомился Ив сердито. Он ощущал неловкость и сам не понимал, почему. — Мне показалось, я выразился довольно ясно.

— Разве рыцари сражаются в пешем строю? — выпалил Эрри.

— Мы подчиняемся английскому командованию, Эрри, — строго промолвил сир Ив. — Граф Уорвик считает, что надлежит поступать так, а не иначе. Не наше с тобой дело, Эрри, рассуждать об этом. Делай, как велено.

Обоз, размещенный в лесу, позади английских позиций, представлял собой большой лагерь, окруженный телегами и повозками со всех сторон; там имелся лишь один хорошо охраняемый вход. Внутри обоза помещались шатры, телеги с запасом стрел, а также докторская

Эрри устроил Единорога с гнедым как можно лучше, внимательно проследил за тем, чтобы они не были обделены овсом, после чего возвратился к своему господину. День вошел в пору зрелости; наступил полдень.

Англичане обжили свои позиции и готовы были теперь встретить врага лицом к лицу. Однако время шло, а французы так и не показались.

Через несколько часов по всей линии разнесся запах съестного: в тылу повара приготовили гигантский обед, сварив, кажется, последнюю курицу и зажарив последнюю свинью в округе. Пролетело от отряда к отряду королевское распоряжение: солдатам разрешалось пообедать и отдохнуть, но, добавил герольд, при звуке трубы, каждый должен будет немедленно возвращаться на свое место.

Лучники поставили луки и стрелы прямо на позиции, чтобы, возвращаясь с обеда, не разыскивать свои места: душа лучника, как известно, сама приводит своего обладателя прямехонько туда, где ждет его лук. Рыцари положили, отмечая свою позицию, на землю шлемы.

Зачерпывая из котла большими котелками на длинных рукоятках — наследием римских легионеров, — солдаты смеялись и заключали пари: каждый пытался угадать, в котором часу появится нынче король Филипп и состоится ли сражение. Принимались ставки, и Эрри, изъясняясь жестами, поставил монетку на то, что французы доберутся до Креси к вечеру, незадолго до заката.

Тем временем небо покрылось облаками, и стемнело раньше времени. Ожидали дождя. Лучники побросали обед и побежали обратно к позициям, дабы заранее позаботиться о своих луках: драгоценные тетивы быстро снимали и прятали в шлемы, стрелы засовывали под плащи.

Буря с грозой пронеслась над лагерем англичан и развеялась так же стремительно, как и началась; море поглотило ее, но после окончания бури светлее не стало — напротив, стемнело еще больше. Надвигалась ночь.

До заката оставалось еще несколько часов, когда на мельнице заметили наконец авангард французской армии. Был послан сигнал, и король Эдуард лично решил проверить, действительно ли приближается враг. Он вскочил на своего белого коня и помчался вперед, навстречу королю Филиппу.

Длинная колонна выползала из леса; с высоких холмов Креси ее было хорошо видно. Убедившись в том, что неприятель менее чем в часе от английских позиций, Эдуард вернулся к своей палатке, разбитой в лесу, неподалеку от обоза.

Один за другим к нему прибывали гонцы, и каждое новое сообщение все больше добавляло англичанину уверенности в грядущем успехе.

Всяк барон, явившийся на зов французского короля, стремился занять то место, какое, согласно его личному мнению, принадлежало ему по праву; поэтому их отряды перемещались в колонне по личному произволу мелких командиров, а общего командования не было вовсе. Более того, совершенно очевидно, что, увидев возле Креси хорошо организованную армию Эдуарда, Филипп оторопел: кажется, он никак не ожидал встретить противника так скоро.

Французы остановились. Точнее, часть их продолжала двигаться, а часть принялась разбивать лагерь приблизительно в трех милях от английского.

Филипп собрал совет, чтобы решить, стоит ли ему атаковать англичан немедленно или же следует подождать завтрашнего утра. В пользу ожидания говорило то немаловажное обстоятельство, что французы ожидали прибытия еще нескольких отрядов — те находились в пути и должны были нагнать основную армию лишь на завтрашний день.

По всем отрядам разнесли приказ французского короля: «Ждать! Отдыхать до утра!»