Отвратительно великолепен
Шрифт:
Мое преступление? Появился с голым членом возле нашей буфетчицы, миссис Такер. Правда в том, что я играл в игру «я-покажу-тебе-свой-если-ты-покажешь-мне-свою» с итальянской студенткой по обмену. Я показал ей своего дружка, а потом она убежала. Миссис Такер поймала меня за велосипедным навесом в полном одиночестве и со спущенными штанами.
Во всяком случае, я рассказываю вам это, потому что у меня такие же грызущие желудок ощущения, как тогда, когда я стоял возле офиса мистера Феллауэса, в ожидании своего наказания.
Позор.
Я трижды стучу в дверь кабинета и вхожу. Могу разобрать
— Сын?
— Отец.
— Сын.
Он показывает мне, чтобы я присел, и наливает виски в два хрустальных стакана. Боже, еще нет одиннадцати утра, а он уже употребляет. Это плохой знак: он пьет алкоголь утром, только если должен присутствовать на презентации клиента. Папа двигает стакан виски через стол и прикуривает сигару.
Ну, разве здесь не уютно.
Отец держит стакан на солнечном свету.
— Нам подарили эти стаканы вскоре после твоего рождения. Они были подарком на крещение от Папы Франко.
Иисус Христос, приплыли.
Подождите.
Три.
Два.
Один.
— Ты не можешь трахаться с дочерью Боба Стревенса и не ожидать никаких последствий!
— Пап…
— Скажи мне. Где мы ошиблись? Ты что какой-то мазохист?
Теперь он разглагольствует о нью-йоркской деловой сцене, меля вздор о высших руководителях из социальных слоев города, бла-бла-бла. Я хлопаю пустым стаканом о стол.
— Я рассказывал тебе вчера вечером, папа. Я не совершил ничего плохого. Я был джентльменом. Лисетт Стревенс просто захотела немного больше, чем я был готов предложить.
Он качает головой и стряхивает пепел в мраморную пепельницу.
— Так ли это? По словам Боба, ты пообещал ей следующий шаг.
Он не может говорить это всерьез.
— Это полная чушь!
Его глаза расширяются.
— Кажется, нет, сынок. Боб сказал мне, что Лисетт сделала татуировку. В то время как мы разговариваем, она разгуливает по Манхэттену с инициалами A.С.С. на каждой мочке уха. Я бы сказал, что она довольно серьезно настроена насчёт тебя.
Невероятно.
В свете этой новой информации, я думаю, мы можем повысить Лисетт до звания липучки в шестой степени.
Выцарапайте это.
Сделаем седьмую. Это территория «Рокового Влечения». Однажды мне пришлось иметь дело с седьмым уровнем. Никого из милашек не сварили, но больше я в эти игры не играю.
— Папа, послушай. Лисетт Стревенс с прибабахом. Она не в своем уме. — Я встаю и разглаживаю складки моих брюк. — Так, если это все, то я бы хотел пойти и переговорить с мамой.
Мой отец встает со стула, быстрее, чем воздушный шар, заполненный гелием.
— Сядь немедленно, сын! Я еще с тобой не закончил!
Морщина размером с Сан-Андреас пересекает лоб отца. Он открывает ящик стола и вытаскивает стопку глянцевых журналов. Видите те разукрашенные, с загнутыми уголками страницы? Он, должно быть, нашел мою старинную коллекцию «Плейбоя».
Дерьмо. Я думал, что продал их тому сосунку Карлу век назад.
А, расслабьтесь. Это просто груда
дрянных журналов мамы.Мой отец открывает страницу, отмеченную ярко-розовым липким стикером.
— Март, седьмое издание. Там ты, сын, выходишь в свет с этой симпатичной девочкой. Здесь говорится: «Эмилия Смайт и Александр Слэйд посещают открытие выставки Ходин в MoMA». — Он понижает голос. — Со всей серьезностью, я надеюсь, что ты оставил это. У миссис Смайт хорошая репутация в Хэмптонсе.
Милостивый Бог, это действительно происходит? Я допиваю свой виски.
— Март, четырнадцатое издание. «Александр Слэйд и Сара Кореа посещают весенний показ «Прада». Они больше, чем просто друзья?» Ха! Разве нам всем не хотелось бы знать это, сын? Между прочим, твоей матери нравится эта девушка и мама думает, что она могла бы стать хранительницей очага. Не хочешь пригласить ее к себе в воскресенья на жаркое?
Я улыбаюсь про себя, вспоминая выходку на прошедших выходных. Когда Сара и ещё одна подружка добровольно присоединились ко мне для совместного пира.
Только не в том смысле, который имеет в виду отец, понимаете, о чем я?
И инквизиция продолжается. Судя по самодовольному взгляду на его лице, он получает реальное удовольствие глядя на то, как я корчусь.
— Двадцать первый мартовский выпуск. «Александр Слэйд посещает Парк Бельмонт с Самантой и Зоуи Харви». — Он поворачивает журнал под углом в сорок пять градусов. — У Зоуи большой бюст. В этом платье ее грудь действительно смотрится лучше, ты так не думаешь?
Я жизнерадостный парень, но хорошего понемножку. Пора защищаться. Я кашляю в сжатый кулак.
— Я налаживал связи.
Мой отец запрокидывает голову и начинает хохотать. Вы когда-нибудь видели фильм «Легенда»? Ну, знаете, тот, в котором Том Круз гарцевал вокруг единорогов и был одет, как рыба? Я смотрел его, когда был ребенком, и это дерьмо по-прежнему пугает меня. Правда, я был в ужасе от Лорда Тьмы, агрессивного красного чувака с черными рогами. Которого отец напоминает мне прямо сейчас.
Папа стучит пальцем по столу.
— Налаживал связи. Как насчет этого! С Лисетт Стревенс ты тоже налаживал связи, сынок? Это так, детишки, теперь называется?
Я закатываю глаза к потолку и вздыхаю.
— Папа, я просто развлекаюсь. Именно этим занимаются молодые люди. Я знаю, в твоё время все было по-другому...
Его лицо краснеет и приобретает еще более глубокий оттенок темно-красного.
— Ты высокомерный кусок дерьма! — Он расслабляется на своем стуле и пускает кольцо дыма овальной формы, которое располагается над моей головой, формируя ореол.
Видите, где я получил свои навыки?
Забудьте «Ван Гейт», я не видел его таким сердитым со второго класса, когда вымыл его старинный «Шевроле» с галькой. Величина его негодования была настолько огромна, что он простил меня только когда мне исполнилось двадцать пять, и я был достаточно платежеспособен, чтобы возместить свой долг с помощью «Бугатти Вейрон».
Сейчас он более спокоен.
— Сын, рассказывал ли я тебе о временах, когда преуспевал в курении марихуаны и состоял в трио с Хизер Холландер и ее сестрой Джуди в «Чикаго Фест» в восемьдесят первом?