Отвхранительная работа
Шрифт:
— Есть хочешь? — как-то обречённо спросил Семён.
— Хочу — я немедленно забыл обо всех своих претензиях и устроился в позе йога у огонька, получив порцию немного чёрных сосисок.
— А что так грустно? И вообще, что тут происходит? — проглотив разом половину сосиски, поинтересовался я.
— Да вот ждём-с — грустно вздохнул Семён, лениво помешивая маленькой ложечкой кофе.
— Ково здём? — прочавкал я. Есть хотелось неимоверно, но и моё любопытство никуда не делось.
— ЕГО.
— И что за любовь со мной в последнее время загадками говорить — Я, ЕГО, ОНИ, ОНО? Нельзя просто сказать
— Так кого мы собственно ждём?
— Не твоё дело! — шикнула Полина, кидаясь в меня вилкой.
— Тогда отпустите меня домой! — вилка была поймана мной в полёте и отправлена по обратному адресу.
— Семён будь другом, успокой свою киску — попросил я у вздыхающего рядом соседа.
— Вот папочка придёт! Он тебе успокоит! — угрожающе пообещала Полина.
— Аааа, значит, мы папу ждём — добродушно оскалился я, отползая подальше от кошки и её когтей и ещё желательно, чтобы между нами сидел Семён.
— Ждём — кивнул белобрысый парень. Какое же у него потрясающее сходство с Купелью, прям жуть берёт. Родственнички, блин, на мою голову.
— А я могу внести предположение, что именно из-за него мы все здесь сегодня собрались и, вообще, во всём, что со мной за последний год случилось, виноват именно он. Я правильно понял?
— Ага — вновь равнодушно кивнул он.
— Прелестно. А есть ещё чего-нибудь интересного или это все новости на сегодня?
Семён как-то совсем безжизненно пожал плечами, уронил голову на сложенные на коленях руки — Подождём. Может, что-нибудь интересное и появиться…
— Как с вами сложно. Так, кис, когда там твой… твой ведь? Отец пожалует?
— Да прямо сейчас — со всех сторон раздался звучный бас, заставив меня выронить опустевшую тарелку. Источник недовольно заворчал на мои манеры и снова умолк. Тоже мне друг называется.
— Папа! — радостно вскрикнула Полина, подскакивая с места и быстро оглядываясь в поиске неведомого мне родителя. Про то, что она опрокинула целый кофейник, я говорить не буду, за меня уже дух сказал и как сказал, жал не записывал. Кстати, немного не по теме, откуда у них кофейник и сосиски?
— Где МОЯ Купель? — без приветствия и радостных отцовских объятий, перешёл к вопросам папа.
— Ну… Это… Знаешь — замялась дочка — У них надо спрашивать — тычок пальцем в нашу с Семёном сторону. Здорово, его уже вместе со мной врагом народа объявили. С чего бы? Бедный, глупый мальчик. А кто в его глупости виноват? Только он… и отчасти симпатичная мордашка Полины, ну и не только мордашка. Да простит меня Мирра! Не простит ведь!
— Не — отрицательно замахал я руками — Меня, чур, к этому не приписывать.
— Это кто? — спросило только что появившееся нечто сине — фиолетовое полупрозрачное и больше всего смахивающее на несвежего, поднявшегося со дна болота утопленника. Красавец! Что я могу ещё сказать? Ах да, видок у него был весьма озлобленный, а ярко белые без зрачков глаза, так и пытались меня сожрать. Брр, меня аж передёрнуло и захотелось, что бы рядом была как минимум армия какого-нибудь очень, очень, ну очень большого мира, прикрывая мне тылы.
— Этот хранитель Источника — брезгливо
ответила Полина.— И чего он ещё здесь делает? Сюда привёл и свободен — занято скребя скукоженную макушку, полюбопытствовал папа.
— Ну… Он должен был нам Купель отдать — всё ещё смущаясь, пояснила кошка.
— Отдал?
— Нет.
— И почему же, позволь узнать? — сложил утопленник руки на призрачной груди. Мы с Семёном тактично не вмешивались в маленькую семейную ссору. А то и нам достанется. Да и вообще пока те спорят, можно попробовать подговорить соседа свалить отсюда, а то завял он что-то совсем, того и гляди на компост, распадётся…
— Семён, а тебе не кажется, что пора делать ноги, пока сюда ещё никто не нагрянул? — по-дружески шепнул я ему.
— Егор, я идиот? — Вист поднял полные боли и уязвления глаза, заставив меня в непонимании моргнуть.
— Аааа… Ещё б знать, в чём ты идиот? — чего-то в такую смену настроения я немного не въехал, а он, кажется, уже уехал. Короче, у нас полное недопонимание, по крайней мере, с моей стороны.
— Она — почти незаметный кивок на Полину — Пока ты делал вид, что помер (так, мой актёрский талант уязвлён) мне рассказала для чего, я ей был нужен. И как я мог довериться этому подлому существу?! — голова его снова упала на руки, а сам он стал похож на прополосканного в стиральной машинке воробья, обиженного на весь мир.
— Ну… Она всё же женщина, а у них это частое состояние. А для чего тебя, кстати, использовали-то? — осторожно спросил я.
Ещё кивок, теперь в сторону появившегося папы.
— И только? — признать, я был разочарован.
— Ну и неограниченный запас сил Купели, о чём ещё можно мечтать?
— Я например мечтаю домой попасть, к Мирре, Кузе и всем остальным — откровенно сообщил я. Как-то атмосфера подмывала по душам поговорить. Мимо нас как раз пролетела чья-то оторванная нога, Семён проводил её грустным взглядом. Сора явно начала набирать обороты.
— Твоих бьют — отрешенно заметил я.
— Пусть бьют. Ещё создам, а вот клона Кирилла жаль, столько сил на него угробил.
— А мне жаль Источник, и себя… «Ещё одно такое выражения, в тебя мыло запушу, что б не так стыдно было!» — держась за голову, пригрозил я духу, страшно матерящемуся на вид слизкой жижи, оставшейся от двойника Кирилла. Мне почему-то его тоже стало жаль. И чего я сегодня такой добрый?
— Хм — хм — над нами образовалась взъерошенная Полина с заметной нехваткой пары клоков шерсти на голове. Это, наверное, нехорошо!?. Если её так папочка подкрасил, то эта безобидная дымка не такая уж и безобидная.
— Я тебя внимательно слушаю — улыбнулся я кисе.
— Купель отдай.
— А ты не хочешь меня со своим папой познакомить? Мне ж всё-таки интересно какая сволочь меня во всё это втравила! — последние слова я не сдерживаясь прорычал, несмотря на три пары глаз прожигающих меня. Один предупреждающий, это Семёна и два дико меня ненавидящих. Так, а этой фиолетовой субстанции-то, что я плохого сделал? И почему меня постоянно все ненавидят?
— Мальчик хочет знать, кто именно его к Первому отправит? — добродушно так улыбаясь, поинтересовался призрак, хотя нет, не призрак. Сколько бы меня Филипп не натаскивал, его сущность классифицировать я не могу, при всём желании.