Отвергнутая королева
Шрифт:
Я передернула плечами, отгоняя ненужные мысли, и сосредоточилась на том, что делаю: на перьях и трупе.
Перья, кстати, тоже менялись удивительно легко, но ужасно медленно: вытягивались, темнели или светлели, наливаясь постепенно кровью и под ее воздействием окрашиваясь в новый цвет. Цвет грозовых туч, серо-свинцового неба, индигового или лазурного. Я настолько погрузилась в процесс, что пропустила момент, когда в дом вернулся Мартан, не слышала, о чем говорят мужчины, почти ничего не видела перед собой, кроме вытянутого тела птицы.
Голова, шея, плечи и грудь.
Так много перьев, так много крови.
Крылья отняли больше всего времени. Артефактор во мне ликовал и наслаждался каждым новым плетением, каждым незначительным движением. Это было похоже на узор
Именно за это я и любила артефакторику.
Труп был полностью готов оборота через четыре. Я снова оказалась почти по локоть в крови, запястья, как и в прошлый раз, покрылись перьями, затекла спина и болела шея. Я встряхнула руками, сбрасывая лишнее, открыла глаза, чуть повернула голову к мужчинам, сидящим прямо на полу. Судя по лучам, проникавшим на кухню сквозь щели между досками, закрывающими окно, я и правда закончила до заката. Хорошо. Будет время заглянуть домой, чтобы переодеться и перекусить. Крайдан все понял первым, оказался возле меня через вдох и помог подняться на ноги.
– Спасибо, - чуть улыбнулась.
– Живая или мертвая? – спросила, отступая от мужчины на шаг, чтобы снова не попасться в ловушку собственных чувств и неудовлетворенного желания.
Возможно, показалось, возможно, я принимала желаемое за действительное, но дознаватель выпустил меня с явной неохотой.
– Пусть остается мертвой, - ответил мужчина, а я пожала плечами и потянулась, разминая мышцы и шею.
– Хорошо, - согласилась. – Я обещала рассказать вам про артефакты, - прислонилась я к ближайшей стене, глядя на мужчин. Оба кивнули, почти синхронно, заставив меня улыбнуться про себя. Такие серьезные, деловые, такие настороженные.
– Полагаю, они блокировали ментальную магию убитых, полагаю, не давали им защищаться.
– От нежити?
– Да, - кивнула. – Боюсь, у нее действительно есть разум. Думаю, что артефакты покупали как защитные, своего рода обереги, скорее всего, сами убитые, и камни были с ними достаточно давно.
– Почему? – нахмурился Крайдан.
– Ментальная магия каждого василиска уникальна даже внутри одной семьи. И, чтобы понять, как ее блокировать, как сделать так, чтобы защититься, нужно время. Артефакты и нежить связаны, они… часть друг друга… Не знаю, как объяснить так, чтобы было понятно, как детали одного механизма, как стационарные порталы. Понимаете?
– Думаю, да, - кивнул Мартан. – Артефакт накапливает силу, «изучает» хозяина и, когда приходит время, тварь отправляется за жертвой. Так?
– Именно. Камни сейчас пустые именно потому, что все, что в них было, они отдали нежити. Тот, кто создал их – гений. Красивая побрякушка, оберег… А на деле оружие.
– Надо понять, кто следующая жертва, - скривился теневой.
– Было бы неплохо, - кивнула и снова бросила взгляд за окно. – Но пока это всего лишь мои догадки, у меня нет доказательств. А теперь, господа, если в моей помощи больше нет необходимости, я вас оставлю.
Крайдан тут же сделал шаг ко мне, подхватил под локоть и вывел в соседнюю комнату. Я недоуменно вскинула брови, всматриваясь в сумрак, скрывающий от меня выражение лица мужчины.
– Я приду завтра, - едва слышно проговорил он.
– Буду у тебя завтра с утра. Будь осторожна, - он ожег коротким поцелуем мои губы, заставив вздрогнуть и снова вскипеть желание, открыл портал.
– Я совершенно тебя не понимаю, - призналась едва слышно, с трудом делая шаг в переливающуюся воронку. Ответил ли теневой что-то, услышал ли меня, я не знала. Но его последние слова прозвучали обещанием, и оно мне понравилось, вернуло на губы улыбку.
И дома, пока принимала душ и смывала с себя все то, что произошло за этот день, я поймала себя на том, что завтрашнего утра жду чуть ли не с большим предвкушением, чем сегодняшнюю охоту.
А уже через оборот, когда коты Данру только начали утаскивать светило за собой, я вышла за ворота Сарраша, втянула все еще горячий воздух полной грудью, оскалилась в сумерки.
Ночь предстоит интересная.
Я
шла вперед от стен Сарраша, просто прямо. Так, как ходила всегда, как ходила много лет назад. Слушала, как шуршит песок, как под его толщей в своих норах скребутся змеи, скорпионы, серые жуки и мыши, наблюдала за тем, как чернее и чернее становится небо, как зажигаются на нем, будто светляки, звезды, как ярче и ярче становится месяц, словно чья-то улыбка.Легкий ветер поднимал в воздух песок, меняя очертания ближайших дюн, редких, голых кустов и колючек. Как и я, на охоту начали выбираться ночные твари: скорпионы, крысы, пустынные лисы и дикие сармисы.
Около оборота я шла вдоль тракта, всматриваясь в песок под ногами, чтобы не пропустить широкую прогалину высохшей, потрескавшейся земли. Узкую, но все еще достаточно заметную. Старое русло реки, по многочисленным преданиям.
Змеи верили, что когда-то очень давно, еще до восьмисотлетней войны, до самих василисков и до теневых, конечно, эти земли были цветущим краем. Здесь текли полноводные реки, разливались озера, такие глубокие, что могли соперничать с морями и океанами, густые леса были полны зверей и птиц. Здесь жили такие существа, которых не было больше ни в одном уголке Мирота. Змеи верили, что именно тут были рождены проклятые боги, здесь они создавали все то, что есть сейчас в Мироте, здесь жили какое-то время.
А потом что-то случилось, что-то плохое, и цветущая некогда земля превратилась в выжженную пустыню, проклятые покинули свою колыбель, уйдя в Чертоги, пересохли или скрылись под землей реки и озера, умерли леса и те существа, для которых они были домом, ветра истерли камни и кости в пыль, превратили их в песок, как и вообще все, что когда-то здесь было.
Но есть все еще места – как старые пересохшие русла, как оазисы, как бездонные ямы в самом сердце, оставшиеся от озер, как серые пески или взявшиеся будто из ниоткуда скалы – которые все еще напоминают о былом величии этих мест. Ну… или просто василискам хочется верить старым легендам. Вот и это русло… Если верить преданиям и трактатам, здесь когда-то текла одна из самых полноводных рек – Прина. Она начиналась на северо-западе, в Багровых горах, пересекала весь Шхассад и заканчивалась далеко на западе, впадая в Серое море. А потом просто исчезла, иссохла, и осталась от нее… даже не тропинка, просто узкая впадина в земле.
Отчего-то ее не трогал песок, отчего-то возле правой ноги тянулась тонкой, неровной лентой потрескавшаяся земля, как черта, как граница между сном и явью, прошлым и настоящим. И чуть дальше, чуть глубже в пустыне, в том месте, где русло падало в ущелье, где становилось глубже и шире, где были пещеры, на самом дне некогда прекрасной реки прятались от солнца днем крокотты, спали. А ночью выходили на охоту.
Вот только не повезло им сегодня. Сегодня охотиться будут не только они.
Я отпустила тени полностью, позволила им виться вокруг меня, позволила наслаждаться такой редкой свободой. Они вытянулись так сильно, как только могли, бежали далеко впереди, скользили черными, туманными кляксами по серо-синему в свете звезд и месяца песку. Острые когти на руках, предвкушение в каждом движении. Были похожи на потоки черной воды. И несмотря на время, даже Дневная и Утренняя были полны энергии, стремились наравне с остальными к месту охоты. Только Основная осталась неизменной себе, неизменной мне: держалась рядом, смотрела сквозь песок, на небо, косилась на дюны и барханы. В пустыне водятся разные твари, и здоровая настороженность не помешает.
А ночь все-таки была удивительной: прохладной, светлой, тихой. Принесла с собой новые запахи и вкусы, потому что ветер поменялся и дул со стороны оставшегося за спиной города. Пахло цветами, фруктами, жареным маслом и пряностями. Было хорошо.
Я поправила ниам, спрятала волосы под платком и достала из ножен изогнутый крис, стягивая перчатку, чтобы не пачкать кровью ткань.
Мне осталось не больше пятнадцати лучей, и я буду на месте. Тени уже слышали крокотт, чувствовали их, тянули вперед сильнее и сильнее. Русло реки ушло вниз, стало широким, как плато, виднелись на склонах образовавшегося ущелья провалы пока небольших пещер.