Отсутствие света
Шрифт:
Я поднялся до пятого этажа и перевел дух. По обе стороны от лифта на железных дверях стояли числа. С двадцать девятого по тридцать шестое. Значит, квартира с номером, начинающимся на семь, должна быть не ниже десятого этажа. Я мысленно застонал и поплелся дальше. В затылке снова просыпалась боль, и с каждой ступенью мне в голову словно забивали крошечный гвоздь. Где-то в доме громко залаяла собака. Глухо заскрежетал лифт.
Я преодолел последний пролет и отдышался. Здесь Поток раздваивался. Большая его часть протекала в приоткрытую дверь справа, но тоненький ручеек поднимался на верхние этажи. Странно. Я заглянул в коридор – Поток клубился и мерцал у двери в квартиру семьдесят четыре. Он почти принял форму человеческого тела. Я подошел ближе, прислушался. Тишина. Плотное молчание дома в спальном районе. Снова взглянул
В прихожей не горел свет, но на полу отчетливо выделялись черные комки грязи. Я бесшумно вошел. Две комнаты по одной стороне, узкий коридор ведет в крошечную кухню. Знакомая планировка. В похожей квартире мы с Густавом прожили двенадцать лет. Я вытянул руки, призывая Поток. Нужно ослабить восставшего, лишить его возможности двигаться. И только потом предложить сотрудничество. Теплые ручейки согрели ладони, но закончились так неожиданно скоро, что я несколько секунд водил руками по воздуху. Словно мог нащупать и поймать потерянное течение. Я пошел вперед, уже понимая, что в квартире никого нет. Затылок застонал в унисон с досадой. Я заглянул в комнаты, в кухню, в туалет. Нашел в ванной промокшую грязную одежду. Голова кружилась, изнутри поднималась дрожь. Мир пошатнулся, и я схватился за стену, чтобы не упасть. Вернулся в кухню и сел на стул. Вспомнил, что ничего не ел уже почти сутки. Позвонил Густаву, назвал номер квартиры, велел подняться. Мы останемся здесь и дождемся мертвеца. Это лучше, чем пытаться найти его в городе. К тому же мне необходимо отдохнуть и подлечиться, давно не чувствовал себя так паршиво.
Я осмотрелся. Маленькая кухня светилась чистотой. Лишь на обеденном столе да на полу у раковины валялось несколько крошек. Идеальный порядок. Ни единого пятнышка на плите, столешнице и нежно-розовом кафеле. Нам с Густавом и мечтать о таком не приходилось.
В прихожей грохнула дверь. Мой неуклюжий ассистент тяжелой поступью прошел в кухню и остановился на пороге.
– Где он?
– Ушел. Отмылся, переоделся и свалил. Мы опоздали.
– Что будем делать?
– Ждать. Рано или поздно он вернется домой.
Густав помолчал с минуту, затем неуверенно спросил:
– А люди?
– Надо же! Теперь ты беспокоишься о людях? Не поздновато? – не удержался я от колкости, но глядя на его виноватую физиономию, смягчился: – Поток почти стабилизировался. Он не сможет никого убить. Нам повезло, что на его пути попались животные.
Густав молчал, и я примирительно попросил:
– Будь другом, поищи в комнатах лекарства. Башка раскалывается.
Он с облегчением убрался с моих глаз, зашумел ящиками и дверцами. А я решил раздобыть еды и подошел к холодильнику. Однако белоснежное нутро встретило меня пустотой. Коробка с пиццей и пакет шоколадного молока. Все. Не знаю, что удивило меня больше, – отсутствие продуктов или факт, что взрослый человек запивает пиццу сладким молоком. Я открыл морозилку, надеясь все-таки найти что-нибудь съестное. Замороженные овощи, рыбу, мясо. Но и там было абсолютно пусто. Только в верхнем контейнере лежал маленький целлофановый сверток. Я достал его, попытался развернуть. Смерзшийся пакет крепко держал добычу, и я положил его в раковину. Повернул горячий кран. Густав что-то прокричал из комнаты, и, оставив пакет размораживаться, я поспешил к помощнику.
– Здесь ничего нет, – произнес Густав, едва я вошел.
– Что? Ни одной таблетки? Ты везде посмотрел?
– Ты не понял! Здесь вообще ничего нет!
Один за другим он открыл ящики массивного письменного стола, демонстрируя их безупречную пустоту. Подошел к шкафу и распахнул дверцы – пусто. Ни одной вещи ни в комоде у окна, ни внутри приземистой тумбы под телевизором.
– В другой комнате тоже ничего нет, – Густав непонимающе покачал головой. – Только ноутбук на кровати. И еще это, – он протянул мне клочок бумаги, на котором неровным почерком были написаны числа – #27004.
Я убрал ее в карман и вернулся в кухню. Мысли метались словно испуганные птицы, узел внутри затянулся еще туже, рождая нехорошие предчувствия.
Я открыл все шкафчики в кухне, убедился, что они пусты. Ни чашек, ни кастрюль, ни тарелок. Ничего из того, чем люди обычно заполняют свои дома. Значит, это место не было ему домом. Почему же он пришел сюда?Я попытался мыслить рационально. Может быть, он недавно въехал и еще не успел перевезти вещи и купить еду. Может, поссорился с женой и нашел временное жилье. Нужно успокоиться. Всему всегда есть объяснение. Я вспомнил о пакете в раковине. Закрыл горячую воду и развернул целлофан. Подставил руку и вытряхнул содержимое. В следующее мгновение я почувствовал, как волосы на моем теле приподнялись, а изо рта вырвался невольный крик удивления. Я будто со стороны наблюдал за собой и сколько бы ни пытался, никак не мог найти разумное объяснение тому, что на моей ладони лежат отрезанные человеческие пальцы.
Глава 6. Следователь
15 апреля 2022 года.
Остывший кофе горчил, и Каширин без сожаления вылил его в цветочную клумбу за окном. Когда-то в одной из книг жены по садоводству он прочитал, что кофейная гуща – отличное удобрение, и с удовольствием пользовался этим знанием, чтобы не бегать каждый раз к раковине. Шел четвертый час ночи, восемьдесят шестая минута матча «Бавария» – «Ювентус» и двадцать седьмые сутки от начала расследования.
Тяжело вздохнув, он вернулся к столу, отогнал от лампы назойливого мотылька и сел. Дождался финального свистка арбитра и вернулся к работе. Полистал блокнот, открыл папку со свидетельскими показаниями, снова загрузил записи видеокамер.
Это дело с первых же строк поставило его в тупик. Как и двоих его предшественников. Каждая деталь упиралась в отсутствие фактов и мотивов, ни одна версия не могла быть проверена и подтверждена.
Каширин достал фотографии, разложил перед собой и принялся внимательно их разглядывать. Словно лица, смотревшие на него со снимков, могли помочь разгадать головоломку, намекнуть, а то и вовсе дать ответы на вопрос: что с ними произошло?
Он вновь перебрал в голове факты. Свидетелей нет. Следов взлома и отпечатков пальцев не обнаружено. За три с половиной месяца тела так и не нашли.
Каширин взял в руки одну из фотографий – Руслана Миронова, семнадцать лет. Студентка института международного права и экономики, начинающая модель. В больницу поступила прямо с занятий, ей стало плохо на лекции по юриспруденции. Сокурсники рассказывали, что девушка жаловалась на усталость и уснула за столом, а после никто не смог ее разбудить. Отец погибшей – известный адвокат и правозащитник – грозил судами и увольнениями, если тело дочери не будет найдено в ближайшее время. По большей части, именно из-за его угроз дело не закрывали и постоянно передавали из рук в руки.
Вторая жертва – Каширин был уверен, что мертвых девушек стоит называть именно так, – выгуливала собаку в парке рядом с детской площадкой. Надежда Полякова, двадцати двух лет, безработная и беспечная выпускница политехнического колледжа. По словам очевидцев, во время прогулки она села на лавку возле вольера для выгула собак и больше не поднималась. Спустя сорок минут мамаши на площадке обратили внимание на бегающего вокруг девушки сиба-ину. Он скулил и ставил лапы на колени хозяйки. Поняв, что с девушкой что-то не так, женщины вызвали скорую помощь.
Оксана Шевченко потеряла сознание в супермаркете, где вместе с мужем выбирала обои для недавно приобретенной в ипотеку квартиры. Проходя между рядами декоративных панелей для стен, она вдруг схватила супруга за руку и успела произнести, что чувствует себя очень странно. Девушка скончалась спустя шесть минут после приезда медиков. Через месяц ей должно было исполниться двадцать четыре года.
Каширин потер лоб и отложил фотографии в сторону. Он чувствовал, что они что-то упускают и задают неверные вопросы. Криминалисты искали в жертвах схожие черты, анализировали места, где те могли пересекаться, пытались выстроить логические цепочки. Но каждая новая версия рассыпалась в прах, не успев обрасти хотя бы несколькими доказательствами. Девушки не знали друг друга, не имели общих знакомых. Не отмечали в социальных сетях одних и тех же мест посещений и вели совершенно разный образ жизни. Ни одной зацепки, позволившей бы сопоставить факты и выстроить картину произошедшего.