Отрываясь от Земли
Шрифт:
– Присаживайтесь,– Скобеев указал ему на стул, как только за Дедом закрылась дверь.
Все сели.
– Мы с Олегом Морозовым работаем на платформе безопасности, у нас к вам несколько вопросов.
– Я почему-то так сразу и подумал,– кивнул головой Виктор.
Нельзя сказать, что они были неприятными людьми. Если вы понимаете, о чем я. Абсолютно обычные. Морозов вообще выглядел каким- то безразличным. Он только один раз взглянул на Виктора и сразу отвернулся к окну, как будто все, что здесь происходит, его не касается. Этот взгляд оставил ощущение скрытой внутренней силы, которую он может пустить в ход в любой момент. Лицо неподвижное, как камень,
– Как давно вы здесь работаете, Виктор?– начал Скобеев.
– Около двадцати лет.
– Вам нравится ваша работа?
Виктор чуть помедлил.
– Может, без предисловий? Cразу по делу? – предложил он.
– Отлично. Тогда так. Мы посмотрели статистику по вашей платформе. У вас самый низкий процент отправленных на переработку роботов.
– Может быть. Я такой статистики не веду.
– Почему вы так бьетесь за каждого робота? Вам трудно признать свою неудачу?
– Мне трудно выкинуть на помойку замысел инженера-разработчика, который его создал.
– Насколько нам известно, ваше профильное образование – это автономные и полуавтономные роботы, которые работают по заданному алгоритму. Как получилось, что вы стали тестировать роботов, которые контролируются программами искусственного интеллекта и предполагают определенный уровень машинного обучения?
– А Вы исключаете возможность, что человек тоже способен самообучаться?
Скобеев, несмотря ни на что, продолжал поддерживать дружелюбный тон.
– Вот об этом я и хотел бы с Вами поговорить поподробнее. Я навел справки и выяснил кое-что интересное. Говорят, все отделы отправляют Вам задачи, с которыми они не справились. Говорят, что, сталкиваясь со сложным случаем, вы просто садитесь на стул напротив робота и сидите так достаточно долго, глядя на него. Иногда даже ночь напролет. Что это за история?
– Мне было бы гораздо проще с вами разговаривать, если бы я понимал цель этих расспросов, – сказал Виктор.
– Вы обязательно узнаете, только чуть позже. И все-таки?
Виктор помолчал, как бы решая «А стоит ли?», и начал:
– Видите ли, эта фраза, кажется, приписывается Шопенгауэру. «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает». Видимо, я не совсем ясно сам понимаю, как это происходит, поэтому, скорей всего, не смогу и вам понятно объяснить. Попробую на примере. У меня жена-филолог, занимается поэзией Древнего Востока. Она говорит, для того чтобы сделать хороший перевод, бесполезно переводить каждую строчку или четверостишие друг за другом. Нужно увидеть и прочувствовать стихотворение как целое и неделимое. И уже из этого целого рассказать его на другом языке. Я делаю, наверное, что-то похожее. Когда все механизмы, алгоритмы и коды проверены и результата нет, я пытаюсь подумать о них, как о целом.
Скобеева, похоже, обрадовал этот ответ. Он откинулся на спинку стула и довольно кивнул головой, как будто ждал чего-то подобного.
– Мы предлагаем вам поехать на Новую Землю.
– Зачем?
– Работать по своей специальности, – просто ответил Скобеев.
– Я могу отказаться?– спросил Виктор как можно спокойнее, и тут понял, где же находится это загадочное место «под ложечкой»,
потому что именно там и засосало.В этот момент Морозов оторвался от окна и с неподдельным интересом посмотрел на Виктора.
– Конечно, можете, это только ваш выбор, ….,– ответил Скобеев.
Все трое услышали в этой фразе недосказанность.
– Ваш выбор, но…. Договаривайте. Я….. потеряю работу? – Виктор посмотрел прямо на него.
Скобеев помолчал немного, разглядывая царапины на столе, потом поднял глаза на Виктора и сказал, слегка пожав плечами:
– Я не знаю.
«Я почти тебе поверил», – подумал про себя Виктор.
– А что вас останавливает?– вступил в разговор Морозов. – Каждую неделю на Новую Землю отправляется сотня переселенцев и желающих меньше не становится.
– А почему каждую неделю сотня возвращается? Там ведь остаются единицы.
– У всех разные причины. Мы дискуссию на эту тему устраивать не будем. Вы взрослый человек и сами все взвесите. У вас 10 дней до отъезда, если да, то за это время надо пройти медосмотр и получить инструктаж. И самое главное. Для всех здесь – это командировка с открытой датой возвращения. Сделаете задание – вернетесь. Для всех там, вы – переселенец, поэтому надо, чтобы вы поехали всей семьей,– Морозов сказал это так, как будто все уже решено.
Виктор молча слушал. «А вот это я сам решу»,– упрямо подумал он.
Морозов встал, и Скобеев за ним.
– Не надо делать из этого трагедию, отнеситесь к этому как к приключению. Вам сегодня придет вся информация по подготовке к поездке. Прочитайте ее внимательно. Всего доброго, – попрощался Скобеев.
В дверях Морозов оглянулся и добавил:
– Сделайте, пожалуйста, как я сказал. Это не мне надо. Вам.
Они ушли. Виктор задумчиво смотрел в окно. «Что это было?» – думал он.
За окном все звенело и пело. Еще лежал снег, еще деревья стояли черные, почки на них еще не тронулись в рост. Зима еще несколько раз попробует взять реванш, а все уже рады и счастливы. Птицы, растения, люди – все чувствуют запах весны в слабом, чуть прогретом солнцем ветерке. Виктор физически почувствовал, как хорошо за окном и как плохо в кабинете. Он подошел и открыл окно настежь. Холодный воздух рванул внутрь. «Надо найти Деда», – подумал он.
В кафе никого не было. Виктор нашел его в парке неподалеку одиноко сидевшим на скамейке. Он сел рядом и сказал:
– Меня отправляют в командировку на Новую Землю, непонятно на какой срок.
– Я знаю,– сказал Дед. – Ты согласился?
– Похоже, у меня нет выбора, они лишат меня работы.
– Без работы люди тоже живут.
– Да бросьте вы эти разговоры! Я сам сто раз говорил это другим. Это не для меня, понимаете?
На улице потемнело, и пошел дождь. Сначала падал редкими, крупными каплями, потом начал набирать скорость, где-то вдалеке глухо прогремел гром. Над скамейкой раскрылся тент. Все напряжение сегодняшнего дня вырвалось на свободу. Виктор встал, начал ходить из стороны в сторону, он говорил взволнованно и быстро.
– Что я буду делать без работы? Играть в компьютерные игры, как это делает одна половина человечества? Или спиваться? Может, медленно сходить с ума или превращаться во фрика, как это делает другая половина? Я не умею вышивать крестиком и не готов выращивать розы на подоконнике.
– Все? Выдохнул? А теперь послушай меня. Хватит себя жалеть. Это первое. Второе: ты уже принял решение ехать – зачем размахивать руками? Теперь конструктивно: чего они от тебя хотят?
Дождь стал мелким, повис ровной, монотонной стеной.