Отравители змей
Шрифт:
Анестезия. Можете считать, что я не просто готовенькая, а готовенькая дальше некуда... Говорите, интриган, я сейчас разревусь...
Отстоякин. Только не это! Слез я не выношу под любым предлогом... ну, так и быть: вы хитренькая потому, что не желаете играть во что попало. Прелесть моя, вы божественно переборчивы, вы хотите получить максимум удовольствия,- но кто я такой чтобы осуждать вас за это? Hе стремлюсь ли и я к тому же?.. Белый флаг, Аниста, я в плену. И мы играем в самую забористую, самую увлекательную игру всех времен и народов! В кто чего боится!
Аниста. И вы пытались это скрыть? У вас такие игры, такие замечательные забавки, а вы...
Отстоякин. Вы рады?
Анестезия. Безумно! С Курицыным я и мечтать не могла!
Отстоякин. А на что же мы сыграем? Hа интерес - не интересно. Hа интерес и пятиклашки давно не клюют, такую корысть развели - мимо школы не пройдешь, чтоб не обобрали до нитки.
Анестезия. Мне кажется, вы несправедливы. Школа - это заря нашей жизни, она приходит к нам с первым звонком, уходит с последним. Тоже на зорьке, на закатной... Скоро и наши матрешки упорхнут... голубки наши... (хлипает носом).
Отстоякин (голосом артистки Раневской). Все, придумал, на что играем. Если, допустим, вы, Анестезия Петровна, верх возьмете, то Курицын ваш, допустим, отправляется к моей
Курицын (восторженно.) Приехали!
Отстоякин. Ежели выигрываю, допустим, я,- ваш покорный слуга то есть,- то я остаюсь у вас, сторожу ваш чуткий сон, а Курицын, как представитель проигравшей стороны, отваливает к моей коросте, там и получит все, что ему причитается. В любом из вариантов побеждают дружба, равенство, братство.
Анестезия (мечтательно). Ах, плутишка, ловко же вы сеточку забрасываете, клинышки подбиваете... ловелас, неотразимый повеса, знаете, чем женщину прельстить!
Отстоякин (голосом главбуха Гриневича - из той самой конторы, где служит Курицын). Само собой получается, Анестезия Петровна, специально я не стараюсь. Это все потому, что я непростительно, непостижимо талантлив. Одарен, так сказать... Так что же наша игра? Условия для вас приемлемы?
Анестезия. Предупреждаю, Постулат Антрекотович,- пощады от меня не ждите...
Курицын (объявляет, как на великосветском приеме). Кофе подан!
Отстоякин. Первый ход за вами, азартная. Начинайте...
Анестезия (запальчиво). В подачках не нуждаюсь, начинайте вы!
Отстоякин. Hе по-джентльменски как-то. Первый ход - ваш.
Курицын. Кто заказывал кофе? Я тут кофе принес...
Анестезия. Нет, ваш! И берегитесь - ответным ходом я повергну вас в тихий ужас!
Отстоякин (шаловливо). Бедная моя головушка!
Курицын. Если кофе заварен - его надо потребить. Иначе произойдет перевод продукта...
Анестезия. Ай-ай-ай, Постулат Антрекотович! Еще не начавши - за голову хвататься...
Отстоякин (с рыком, голосом инспектора службы газа Питяхина). Держись, несравненная! Меня за красивые глазки не купишь! В атаке я неудержим, как тысяча тачанок! Бью с разворота: больше всего на свете я боюсь центрифуги!..
V. Игры надводных царств - 2
...Это какая же центрифуга, Постулат Антрекотович? Не та ли, в которой космонавтов наверчивают?
– в которой белье отжимают, Анестезия Петровна, более жуткого зверя я не знаю, короста закладывает белье, запускает вертушку и сама убегает, а я стою над стиралкой и думаю: вот сорвется да как врежет! переживаю на все сто, аж коленки подгибаются,- это что, Постулат Антрекотович, меня другие страхи донимают: у нас в туалете кран сливной - а может, и труба, я не разбираюсь - так рычит - просто кажется, еще минута, и все это хлынет сперва на меня, потом людей затопит, кто внизу живет, пять этажей насквозь - это вам шуточки?
– ни в коей степени, Анестезия Петровна, только моя короста придумала такое, что будь здоров: она от трамваев млеет, десять раз соберется с духом прежде чем в вагон забраться, все ей мерещится, что вот сейчас ее зажмет пневматической дверцей - и так потащит, наполовину она там, наполовину здесь, а люди кричат, а вагоновожатый не слышит и в зеркальце свое не глядит, вагончик катится, позванивает, а бедная женщина свисает с приступок, бьется головой по асфальту,- это действительно страшно, Постулат Антрекотович, но страшно и другое, я вот до смерти боюсь в метро заходить, туда заходишь - это же страсти Господни, когда эта штучка по ножкам хлопает, а еще когда лестничка вдруг замирает и все, кто ехал на ней, вот-вот на тебя повалятся, да и лестнички эти - не вечные, обрушиться могут, а там такие высоты, такие глубины, даже сердце тюхкает, как подумаешь,- а вы бы жетончик в щелочку опускали, штучка бы по ножкам и не хлопала,- случается, что и опустишь, а все равно как-то боязно, как-то не по себе, так что же кидаться жетончиками, если одинаково тревожно? а еще меня страхи преследуют, что случайно битого стекла покушаю, защербатится горлышко у банки, или бутылочку открываешь с противным таким стекольным скрипом - так и знай, белый свет у меня перед глазами гаснет: вдруг да попало? проскочил осколочек - что тогда? прямо умираю от предчувствия, сяду
– не сидится, стану - не стоится, хожу, по углам заглядываю - вдруг да вдруг? процежу десять раз, переберу по крупинке, а чувство такое, будто уже наглоталась... это хорошо мне сейчас отвлеченно рассказывать, пережить такое куда страшнее,- советую вам впредь выставлять продукты со стеклами на площадку, делать это инкогнито - но делать, кто-то да подберет, не испугается, когда про стекло не знаешь, то и не страшно, не пропадать же продукту на помойке,- как хорошо вы посоветовали, Постулат Антрекотович, в следующий раз я так и поступлю, однако вы почему-то ничего не говорите про свои страшилки, ваша очередь - а вы как будто увиливаете,- я увиливаю? ничего подобного, только что, Анестезия Петровна, вы про метро упомянули, но как-то походя, поверхностно, а есть там одна страшная-престрашная рельсочка, знаете? там есть такая рельсочка, под напряжением, так это же форменный ужас, если человек угодил на нее - чернеет, как уголек, а люди так и толпятся на краю платформочки, им говорят: не скапливайтесь, рассоситесь, не подходите близко, пьяница какой-нибудь вильнет бедром, потеряет равновесие, толкнет одного, тот по инерции толкнет другого, а тот, другой, на остальных наедет, как доминошки: хлоп-хлоп-хлоп,- и на рельсочку, только угольки чернеют,- но согласитесь, Постулат Антрекотович, оборванный проводочек электропередач ничуть не хуже вашей рельсочки: человек идет себе по улице, по дороге, по полю даже, где столбы стоят, идет себе, ни о чем не догадывается, не делает никаких скоплений, вдруг - на тебе, проводочек под ногами, ищи потом виновного, горелая кочерыжка вместо человека торчит,- а вот еще про электричество, знаете ли вы, бесценная Анестезия Петровна, что слова "гроза" и "угроза" имеют идентичный корень? во время грозы ни в коем случае, ни под каким предлогом нельзя перебегать по открытой местности, молния перебежчиков жалует весьма своеобразно, испугаться как следует не успеешь - шарахнет в темя, как золотой петушок царя-батюшку, что
скажете на это, азартная вы моя?
– а то и скажу, что шаровая молния не видит различий между местностью открытой и закрытой, живет себе человек, за покупками ходит, прибирается в комнатах, стирку затевает, посуду мыть собирается, как внезапно - здра-а-астьица, в форточку влетает плазма и давай кружить по дому, иногда покружит-покружит и улетит без последствий, иногда же все кончается сокрушительным смертоубийственным взрывом, с плазмой ведь шутки
– это да, Анестезия Петровна, но согласитесь, что и банальный бытовой прибор, та же стиралка, представляет собой опасность не меньшую, чем плазменные выкрутасы: кто не пользуется при изъятии белья деревянными щипцами, а запускает в бак голые руки - тот, говорю вам искренне, немало рискует извлечь оттуда вместо стиранных рейтузов удар на поражение, бац - и отстирался человек, до посинения, белье в комод, атлас на крышку гроба...
– М-м-м...-Курицын показывает жестами нечто падающее на голову, нечто, похожее на кирпич, буханку хлеба и радиорепродуктор одновременно.
– А ты, Валентин, помалкивай, сразу в игру не включился - теперь тебе табу,- ну в самом деле, Валентин Купидонович, вам уже и карточки показывали, а вы тем не менее суетесь, вот еще страхи Господни, Постулат Антрекотович, когда человеки недопонимают, что соваться им нечего, только другим навредят, а они все суются и суются, это почти как гадюка, я гадюки тоже боюсь, не больно частый гость - гадюка, но какой это ужас - воображать, как она проползает по полу, извивается, тычет мордочкой, норовит под простыню забраться, чтоб еще неожиданнее было, но жалит человека не сразу, а сперва позабавится, охмурит его, с помощью гипнотического воздействия лишит его всякой воли к сопротивлению, обращается с жертвой, как кошка с мышкой, а мыши ведь тоже - не просто грызуны, но, быть может, первейшие разносчики микробов, которые сами по себе - организмы как организмы, только очень махонькие, микроскопические, но стоит им очутиться где-нибудь на кожном покрове человека или, того лучше, угодить куда-нибудь на слизистую, или - что и вовсе хорошо,- поселиться на внутренних органах, к лимфатическому узелку пристроиться, проникнуть в кровеносные сосуды - как тут же начинают они паразитировать, подтачивают храм духа и разума изнутри, поедают его по крупице, а это называется заболеванием, вот что страшит меня всякую минуту жизни,- тигрица! умница! непревзойденная! здорово же вы отыграли, Анестезия Петровна, недооценил я вас, поучился бы, Викториан, чем ходить и мычать тут без толку - ты ноги на ночь мыл? а зубы чистил?
– не отвлекайтесь, Постулат Антрекотович, а вы, Викториан, не изображайте из себя глухого и порченного, вам говорят: пойти помыться - так пойдите и помойтесь, в реке, в ручейке, в океане, и в ванне - всегда и везде, Викториан Купидонович, вечная слава, вечная память, а то с нечищенными зубами, с немытыми ногами вы навеваете мне мысль о просроченном белковом креме, тоже, знаете ли, подарочек, коварство видимой услады, невинная с виду ароматная пеночка, а слизнешь - пошло человека нудить, выворачивать всего...- браво, Анестезия Петровна, брависимо! белковый крем, кто бы мог подумать, а ведь и правда - выворачивает не хуже, чем залежалые рыбные консервы - кровавые поносы, обезвоживание организма, потребитель, естественно, долго не выдерживает и умирает в муках - о вечный, о неукротимый черный гений ботулизма! словно в мясорубку попадаешь, но и столбняк ни в чем ему не уступает, ударился человек по случаю, а противостолбнячного укола не делает, ждет чего-то, о чем-то постороннем мечтает - кошмар! ударился - так сделай! иначе прямая тебе дорога оказаться во власти мышечных судорог, и без надлежащего медицинского ухода - сами понимаете...- а то еще собака человека покусает, бешенная, я, Постулат Антрекотович, как увижу пеночку из пасти бегу аж ноги подо мной заходятся, аж гудят, сама себя обгоняю - такая вот бегунья от страху...- но еще страшней - неупорядоченные половые связи, живет себе человек, ничего особенного не помышляет, как вдруг попадает в плен полового влечения - жуть да и только! он, конечно, подчиняется велениям инстинкта, вступает в связь, а сам - ни сном, ни духом, что партнер ему попался прямиком из группы риска, может, даже не совсем того пола, на который человек рассчитывал...- что есть - то есть, Анестезия Петровна, практика, доложу я вам, весьма распространенная, гори оно ярким пламенем, это я уже про пожары, про них, про родимые, жутчее пожара ничего не бывает, если, разумеется, в то же самое время не случится авария на химическом предприятии! вот где страхи страшные часа своего высиживают!
– а что же - град величиной с яйцо? а косточка, Постулат Антрекотович, косточкой, подавиться не хотите ли? а очутиться в пустыне, без капли воды в бурдюках, или очнуться посреди океана, на утлом плотике, опять же без капли пресной влаги, над километровой толщей влаги соленой, непригодной к употреблению!..- неплохо, милейшая Анестезия Петровна, очень даже неплохо, но что вы скажете по
поводу пыток в домашних условиях?..- м-м-м... страшнее страшного... м-м-м...- опять он вмешивается! Аниста, обуздай его! подсказка же, нарушение правил, результат аннулируется!
– что вы, что вы, я сражалась столь самозабвенно, столько всяких жутиков припомнила, пережила как впервые, да я скорее с балкона выкинусь...- понял, Курицын? ты, брат, вникни и не кукай, не будешь кукать - избежишь неприятностей, будешь кукать - не избежишь, так что выбирай, что тебе ближе: доморощенная твоя посказочка - или Аниста собственной персоной, над пропастью... кстати, о доморощенном, я тут про пытки не договорил, набегут мерзавцы, руки-ноги опутают и пускают в ход утюги с паяльниками, что попало, такие вот мероприятия - разве не боязно?
– ... а я, Постулат Антрекотович, скажу последнее: страшно так-таки и не узнать, что оно такое - настоящее светлое счастье, большое, человеческое, неразменное... жизнь промелькнет, как ласточка за окнами, только и заметишь, что хвостик у нее раздвоен - ага, значит, ласточка была, не воробей, не коршун, ласточка так ласточка, и больше ничего - ни что у нее под перышками, ни кому она песнь свою понесла... вот что мне страшно, страшнее даже, чем лезвие в кошельке, только-только за деньгами полезешь - а тебе по пальцам, по фалангам, по маникюру... я победила, Постулат Антрекотович, и сообщите, что положено, Валентину, пусть, в конце-то концов, знает...
Отстоякин (бросает хлопать резинками, поднимает руки). Победила, Анестезийка, победила! Все, Курицын, продулся ты до винтика! Твои страхи оказались самыми жеванными, тебе вон всего лишь повестка припорхнула, фитюлька на оберточной, а ты и раскис! Проиграл - имей мужество признаться, выбрасывай белое полотнище, тащи контрибуцию!..
Курицын. М-м-м... страшнее страшного - измена...
Отстоякин. Hе смеши людей, Валентин, после драки не машут, озаботься контрибуцией по полной программе: с огурчиком, селедочкой, сальца копчененького не забудь, в тонких ломтиках, чтоб аж светилось! Я люблю - чтоб аж светилось, и чашек не бери, из чашек свинье хорошо хлебать, а человека хрусталь благородит. Давай, Вельямин, по-благородному возлакаем, из хрустальных!